Бернадетт Пэрис – Нервный срыв (страница 38)
Рядом со статьей фотография молодой женщины, подруги Джейн. Она, как и я, расстроена тем, что расследование не продвигается.
У меня скручивает желудок. Насколько я знаю, полиция больше не публиковала обращений к свидетелю, видевшему Джейн живой в машине в ту ночь, с просьбой связаться с ними снова. Однако после этой статьи все может измениться. Не могу больше сидеть – слишком я разволновалась. Теперь мне еще меньше хочется уехать отсюда ни с чем, и я выхожу из паба и иду по улице в надежде встретить мужа Джейн. Я не представляю, где он живет; не знаю даже, в старой части поселка или в новом районе на окраине. И вот, проходя вдоль ряда каменных домов, замечаю в одном дворе два совершенно одинаковых трехколесных велосипеда. Не раздумывая ни минуты, я подхожу и стучу в дверь. Вижу, как он выглядывает в окно посмотреть, кто пришел, но потом дверь так долго не открывается, что я уже начинаю терять надежду.
– Дама с салфеткой, – произносит он нейтральным тоном, глядя на меня с порога.
– Она самая, – отвечаю я; хорошо, что он меня помнит. – Простите за беспокойство. Можно с вами поговорить? Это ненадолго, на пару минут.
– Если вы журналист, то нельзя.
Я поспешно мотаю головой:
– Нет-нет, не журналист.
– Если вы медиум или вроде того, то мне это тоже неинтересно.
– Нет, ничего подобного, – отрицаю я, чуть улыбнувшись: вот бы я и правда лишь для этого приехала.
– Дайте угадаю: вы с Джейн когда-то общались, и сейчас пришли рассказать, как вам ее не хватает?
– Не совсем. – Я снова мотаю головой.
– И о чем же вы тогда хотите поговорить?
– Я Кэсс.
– Кэсс?
– Да. Я писала вам несколько недель назад. Мы с Джейн обедали вместе незадолго до ее… – Я замолкаю, не зная, как еще объяснить.
– Ах, ну да! – Он слегка морщится. – Извините за холодный прием. Но почему вы не представились тогда в парке?
– Не знаю… Не хотела, чтобы вы сочли меня навязчивой. Я просто проезжала Хестон и вдруг вспомнила, как Джейн говорила про этот парк, и решила остановиться и зайти в него. Мне тогда и в голову не пришло, что я могу вас там встретить. И я прекрасно понимаю ваши опасения!
– Я практически живу в этом парке, – произносит он, закатывая глаза. – Девочкам он не надоедает никогда. Они просятся туда каждый день, даже если дождь льет.
– Как они?
– Хорошо, очень хорошо. – Он распахивает дверь: – Заходите. Они как раз заснули, так что у меня есть немного времени.
Я иду за ним в гостиную. Весь пол покрыт игрушками, и отовсюду с семейных фотографий на меня смотрит Джейн.
– Хотите чаю? – предлагает он.
– Нет, спасибо, – отвечаю я, вдруг занервничав.
– Вы сказали, что хотите поговорить.
– Да. – Глаза неожиданно наполняются слезами, и я, разозлившись на себя за это, шарю в сумке в поисках салфетки.
– Садитесь, пожалуйста. Вас явно что-то гнетет.
– Да, – повторяю я, усаживаясь на диван.
Алекс берет стул и садится напротив:
– Не торопитесь.
– Я видела Джейн в тот вечер, – выговариваю я, скручивая в пальцах салфетку.
– Да, я знаю, на празднике. Я помню, Джейн мне говорила.
– Нет, не в тот. А когда ее… – Я не могу произнести слово «убили». – Когда она погибла. Я ехала по Блэкуотер-Лейн и видела ее машину, припаркованную в кармане.
Он долго молчит, и я уже начинаю думать, что у него какой-то шок или что-то вроде того.
– Вы рассказали полиции? – спрашивает он наконец.
– Да. Я тот свидетель, который звонил и сказал, что видел ее живой.
– А еще что-нибудь вы видели?
– Нет. Только Джейн. Но я ее не узнала! Из-за дождя нельзя было понять, кто там. Ясно только, что женщина, и все. Я только потом узнала, что это была Джейн.
Он шумно выдыхает, и воздух между нами тяжелеет.
– Вы видели кого-нибудь с ней в машине?
– Нет, не видела, иначе бы я сказала полиции.
– Значит, вы не остановились?
Я опускаю голову, не в силах смотреть ему в глаза.
– Я решила, что у нее, наверно, сломалась машина. И остановилась впереди нее. Думала, она выйдет из машины, но она не вышла. Ливень был страшный. Я подождала – думала, она мигнет фарами или посигналит – в общем, даст понять, что ей нужна помощь. Но она ничего не сделала, и я предположила, что она уже позвонила кому-нибудь, что к ней уже едут. Я знаю, нужно было выйти и сбегать к ней, проверить, но я перепугалась: мне показалось, это может быть ловушка. И я решила, что доберусь сначала до дома (мне там ехать несколько минут) и позвоню или в полицию, или в автосервис, попрошу съездить к ней. Но когда я приехала домой, что-то произошло, и я забыла позвонить. А утром услышала, что убита женщина, и почувствовала… У меня нет слов, чтобы это описать… Я не могла поверить, что забыла! И все думала о том, что если бы я позвонила, то Джейн осталась бы жива! Чувство вины было настолько сильным, что я не смогла никому об этом рассказать, даже мужу. Мне казалось, если расскажу, то все начнут обвинять меня в ее смерти, потому что я ничего тогда не сделала. И будут правы! А потом, когда я узнала, что это Джейн, мне стало еще хуже. – Я глотаю слезы. – Хоть я и не убийца, но чувство вины давит на меня, будто я это он.
Я сжимаюсь, ожидая гневной тирады, но Алекс лишь качает головой:
– Не стоит так думать.
– И знаете, что самое отвратительное? – продолжаю я. – В итоге я утешала себя тем, что если бы вышла из машины, то меня тоже могли убить. А значит, я правильно сделала, что не вышла. Что же я за человек после этого?
– Обычный человек, – мягко произносит он. – Совсем не плохой.
– Почему вы так добры? Почему не злитесь на меня?
– А вы этого хотите? – спрашивает он, поднимаясь на ноги и глядя на меня сверху вниз. – Для этого и приехали? Хотите, чтобы я обвинил вас в смерти Джейн, назвал монстром? Если так, то вы ошиблись адресом.
Я трясу головой:
– Нет, не хочу.
– А чего же вы хотите?
– Я не знаю, сколько еще смогу жить с этим чувством вины.
– Вам нужно прекратить себя обвинять.
– Я никогда не смогу это сделать.
– Послушайте, Кэсс, если вам нужно мое прощение, то я с радостью вам его даю. Я не виню вас за то, что вы не подошли к Джейн. Я сомневаюсь, что она на вашем месте остановилась бы; думаю, и Джейн испугалась бы, как и вы.
– Но она, по крайней мере, не забыла бы кому-нибудь позвонить!
– Ее смерть и так уже разрушила слишком много жизней, – мягко произносит он, взяв в руки фотографию улыбающихся девочек в светлых кудряшках. – Не позволяйте разрушить еще и вашу.
– Спасибо вам, – выговариваю я сквозь слезы. – Огромное спасибо.
– Мне очень жаль, что вас это так мучает. Может, теперь все-таки выпьете чаю?
– Не хочу вас беспокоить.
– Ну, я как раз сам собирался выпить чашечку, когда вы пришли, так что никакого беспокойства.
Пока он заваривает чай, я успеваю взять себя в руки. Отвечая на его расспросы, говорю, что работаю учителем, не упоминая, что сейчас сижу дома. Потом мы говорим о девочках, и он признается, что ему трудно целыми днями заниматься только детьми и он очень скучает по работе; когда неделю назад коллеги позвали его на обед, он впервые после смерти Джейн почувствовал, что готов снова общаться с людьми.
– И как все прошло? – спрашиваю я.
– Я не пошел. Не с кем было оставить детей. Все бабушки и дедушки живут слишком далеко, их не позовешь в последний момент. Но по выходным они приезжают. Хотя для родителей Джейн это пока еще очень тяжело. Уж очень девочки на нее похожи, понимаете?