Бернадетт Пэрис – Дилемма (страница 33)

– Эй, в чем дело? – спрашивает он, недоуменно глядя на меня.

Меня охватывает страстное желание кинуться на него, дать ему по морде, расцарапать ее ногтями, заорать на него – никогда еще мне ничего так не хотелось. Стиснув зубы, сжав кулаки, я делаю к нему шаг. Но прежде чем я успеваю наломать дров, кто-то берет меня за руку и тянет назад, подальше от Роба.

– Извини, Роб, – говорит Макс, – Ливия срочно нужна на кухне, там у них какие-то десерты растаяли.

Роб молитвенно складывает ладони:

– Ради бога, Ливия, не допусти, чтобы пострадали десерты, ты же знаешь, как я люблю сладкое!

Невероятно, но ему удается себя убедить, что мой праведный гнев не имеет к нему никакого отношения, – он ведь такой славный парень, да и о его шашнях с Марни никто не знает и знать не может, кругом все такие доверчивые лохи, всегда принимают его и все, что он говорит, за чистую монету.

Я продолжаю кипеть от негодования, когда Макс приводит меня в кухню. Где нет никаких признаков Лиз.

– Видимо, она в столовой, – говорит Макс, но там ее тоже нет. Мои мысли слишком заняты Робом, и я не замечаю ничего странного, пока Макс не закрывает дверь и не прислоняется к ней, чтобы никто не вошел.

– Что это ты делаешь, Макс? – спрашиваю я. Но я знаю, что он делает. Мне просто не верится, что он выбрал именно этот день, чтобы выяснить, почему все эти месяцы я была с ним так холодна. – Мне правда надо поскорее туда вернуться.

Он ничего не отвечает, только сверлит меня своими голубыми глазами, словно взвешивает.

– Послушай… прости, если я в последнее время держалась с тобой… сухо, – говорю я нетерпеливо. – Я защищала Марни, я знаю, что вы с ней поссорились. Знаю, мне незачем принимать чью-то сторону, но у Марни сейчас трудное время, и я решила… – Тут я умолкаю. Как мне сказать ему – я думала, что у них с Марни связь?

– Дальше, – велит он.

– Я думала… может, ты хочешь… отношений с ней… а она не хочет, – бормочу я.

Макс хмурится:

– Что за ерунда! Она же мне как сестра. Вот почему я на нее так зол, черт побери! – Слова неудержимо вырываются из него. – Я знаю, Ливия. Я знаю про нее и Роба.

У меня екает сердце.

– В каком смысле?

Он глядит на меня встревоженно:

– Господи, только не говори мне, что ты не знаешь. – Он отталкивается от двери и ходит взад-вперед по комнате. – Я-то думал… ты же весь вечер избегаешь Роба, а сейчас смотрела на него так, словно готова его убить… Я-то думал, ты знаешь. – Он проводит по волосам рукой. – Вот черт.

Я кладу ладонь ему на руку:

– Ничего-ничего, Макс, я действительно и так знаю. Просто не думала, что знает кто-то еще. А ты как узнал?

Явное облегчение на его лице быстро сменяется гневом.

– Я как-то раз приехал навестить Марни в Дарем, без предупреждения, хотел сделать ей сюрприз. И видел их вместе.

– Когда?

– С год назад. Может, чуть побольше… Кажется, в марте.

Вскоре после того, как Роб стал проводить в Дарлинг-тоне по два дня в неделю, с горечью прикидываю я.

– Почему же ты ничего не сказал? Мне или Адаму?

– Потому что, когда я спросил об этом Марни, она меня заверила, что я обознался. А когда я ей описал то, что видел, она сказала, что это было мгновенное безумие, это больше не повторится, все кончено. И я, дурак, ей поверил. Но в декабре Джош как-то мимоходом сказал, что компания Роба отправляет его на неделю в Сингапур. Я знаю, что это не очень близко к Гонконгу, но все-таки я что-то заподозрил. С чего бы ему вдруг лететь в Сингапур? Я нашел сайт его компании – да, у них там и правда есть филиалы. Но все равно что-то здесь было не так. Я все думал: может, он летит повидаться с Марни? И я ей написал, спросил, нельзя ли мне к ней приехать, навестить ее. Назвал время – как раз тогда, когда Роб собирался в Сингапур. И она все сделала, чтобы меня отговорить. Вначале написала, что ей надо поработать над каким-то заданием, потом – что она на эти дни уезжает.

Вспомнив, как Марни втянула меня в эту свою ложь, я даже закрываю глаза. «Не хочу, чтобы тут был Макс», – сказала она. И я решила, что Макс – отец ребенка, которого она потеряла. Знала ли она, что я обязательно сделаю такой вывод? Сказала так нарочно, чтобы я ее выгораживала?

– В конце концов я позвонил Робу на работу, в ту неделю, которую он якобы провел в Сингапуре, – продолжает Макс. – Мне сказали, что он уехал в отпуск. Тогда я позвонил Марни. И прямо спросил: он с тобой? Она ответила… я тебе даю вежливую версию… что это не мое дело. И бросила трубку. С тех пор я с ней не разговариваю.

– Мне очень жаль, Макс, – беспомощно лепечу я.

– Знаю, мне следовало хоть что-то тебе сказать. Но я не мог. В смысле Марни права, это в общем-то не моя забота. Да и как бы я доказал, что он к ней приезжал? – Помолчав, он спрашивает: – Ты давно знаешь?

– С тех пор как они с Клео летали навестить Марни – это был подарок Клео на день рождения. Я связалась с Марни по фейстайму и увидела его на заднем плане, он был… – Я спотыкаюсь на этом воспоминании, на слове «голый». – Она не знает, что я знаю. Мне надо сначала поговорить с Адамом.

– Почему ты до сих пор не поговорила? Извини, но я просто не мог поверить… когда спросил у Джоша, придут ли сегодня вечером Роб и Джесс, и он ответил, что да, придут. Я-то думал, никто из вас не знает, ни ты, ни Адам. К тому же я видел, что Адам нормально ведет себя с Робом. А потом заметил, что ты-то себя с ним ведешь не как обычно. Я даже рад, что Джош не знает. Он бы Роба наверняка убил. Да у меня и у самого руки чешутся.

– Адам тоже захочет его убить. Вот почему я так боюсь ему говорить. И дело не только в Робе, но и в самой Марни. Адам этого не переживет. Он всегда возводил ее на пьедестал.

Макс озадаченно мотает головой:

– Даже не верится, что она повела себя так по-идиотски. Прости, – тут же добавляет он виновато.

– Не извиняйся. Я сама на нее зла, прямо до бешенства.

– Ты же все-таки собираешься рассказать Адаму, верно?

– Да, сразу после праздника. Просто хотелось, чтобы все мы… в последний раз нормально провели время вместе.

Он кивает, но я не уверена, что он меня понимает.

– Я боюсь того, как… все это на нас подействует, – поясняю я, идя к двери. – Пора мне, кстати, опять туда, к ним. И спасибо тебе, Макс, за то, что ты мне помешал набить Робу физиономию. Когда-нибудь я это обязательно сделаю, только не на моем празднике. Сейчас не время и не место.

Я выхожу наружу и замечаю Адама у боковой калитки. Он разговаривает с какой-то пожилой женщиной. Надеюсь, она пришла не пожаловаться насчет шума. Я заранее опустила записки в почтовый ящик каждого из близлежащих домов, предупреждая, что такого-то числа у нас будет играть громкая музыка до двух часов ночи. Адам смотрит на меня так, словно молит о спасении. Так что я подхожу к нему.

– Адам?.. – говорю я. – Все в порядке?

22:00–23:00

Адам

ВОЗВРАЩАЮСЬ К МАТЕРИ ЛИВИИ – я оставил ее ждать у калитки, пока ходил искать Ливию.

Вспомнив, что несколько минут назад я видел, как она заходит в дом вместе с Максом, я пошел за ними и услышал, как они разговаривают в столовой. Я уже готов был открыть дверь, когда до меня донеслось мое имя. Макс спрашивал: «Ты же все-таки собираешься рассказать Адаму, верно?» Вместо того чтобы прервать их разговор, я замер, прислушиваясь. И слушал до тех пор, пока Ливия не сказала, что ей пора «опять туда, к ним» – то есть к гостям, собравшимся на ее праздник.

А теперь я жалею, что сразу не открыл эту чертову дверь, потому что никак не соображу, что же такое Ливия должна была мне сказать. Она сказала Максу что-то насчет того, что она хочет, чтобы мы в последний раз нормально провели время вместе, но она же не может знать насчет Марни, она никогда не поступила бы так, как я, никогда не скрыла бы своих жутких подозрений. Тяжесть всего этого настолько огромна, что мне трудно дышать. Я хочу побыть один, хочу подняться наверх и спрятаться ото всех. Но мать Ливии по-прежнему стоит у боковой калитки. И она выжидательно смотрит на меня.

– Она разговаривала с одним человеком, – говорю я ей. – Не хотел им мешать. Но она сейчас выйдет.

– Спасибо.

Как же мне предупредить Ливию, что ее мать здесь, прежде чем она выйдет из дома и увидит ее сама?

– Адам? – Я резко оборачиваюсь на звук ее голоса у меня за спиной. – Все в порядке?

Я быстро встаю так, чтобы загородить мать Ливии от ее взгляда. Мне хочется предупредить ее, предостеречь.

– Тут… к тебе пришли, – произношу я с запинкой.

Ее лицо стремительно бледнеет, потому что она догадалась – быть может, по моему собственному напряженному выражению, – кого я имею в виду.

Такое ощущение, что ни я, ни Ливия не в состоянии сдвинуться с места. Мать Ливии сама выступает из-за моей спины.

– Здравствуй, Ливия.

Ее глаза обращаются на дочь, которую она не видела двадцать три года. И они наполняются слезами.

Несколько мгновений Ливия бессмысленно таращится на нее.

– Мама?.. – Она делает шаг к ней, словно не до конца верит тому, что видит, и нуждается в подтверждении. У нее такой смятенный вид, что мне хочется успокаивающе обнять ее. – Это… правда ты?

Мать Ливии поднимает руку и смущенно касается ее волос.

– Да. Вот решила прийти поздравить тебя с днем рождения, – говорит она, силясь улыбнуться.

Ливия глядит куда-то ей за спину:

– А папа тоже здесь?

Я поворачиваюсь к столу, под которым коробка ждет Марни, и отодвигаю два стула, на которых мы с Ливией недавно сидели и пили подаренное Кирин шампанское.