Бернадетт Пэрис – Дилемма (страница 31)

– «Мы – одна семья! – поет он. – Все мои дочки со мной!»

– Хотела бы я, чтобы мои сыновья были сейчас со мной, – грустно замечает Пола. – Ужасно, что они живут так далеко.

Прежде чем я успеваю ответить, подходит Джинни. Похоже, ей не терпится поговорить о грядущем прибавлении в семье Нельсона и Кирин.

– Пятеро детей! – восклицает она со смехом. В ее лице так ясно проступают черты Адама, когда она улыбается. – Придется ему обменять этот свой огромный мотоцикл на семейное авто.

– Да он скорее дом продаст, чем свое чудище, – шутливо отвечаю я.

– Ему, видимо, все равно придется его продать. В смысле мотоцикл. Кирин тут говорила, что не знает, куда девать еще двух отпрысков, а Нельсон ответил, что в саду для них есть отличный сарай!

Кто-то поднимается на террасу, и я осторожно выгибаю шею, чтобы заглянуть Джинни за спину и посмотреть, не Адам ли это. Но это Эми. Я радуюсь, зная, как обрадуется ей Джош, – но радость моя длится недолго: я замечаю, какое у нее лицо. Она явно чем-то расстроена. Надеюсь, это не имеет отношения к ее дедушке.

Я уже хочу к ней подойти, когда она взлетает по садовым ступенькам и на цыпочках приближается к Джошу. Она прикрывает ему глаза ладонями, на ее нахмуренном личике расцветает улыбка, а я невольно смеюсь, видя изумленную физиономию Джоша. Но тут она ему что-то говорит, и оба они смотрят в сторону кухни. В дверях кухни стоит Адам. Видимо, он и впустил Эми, соображаю я.

Я извиняюсь перед Джинни и Полой, намереваясь подойти к Адаму. Но Нельсон меня опережает, и я подхожу к Джошу с Эми.

– Привет, Эми, – говорю я, отмечая про себя, что Макс куда-то отошел. – Как приятно тебя видеть. Я не думала, что ты сумеешь выбраться.

– С днем рождения! – восклицает она, обнимая меня. – Мама рассказала дедушке про ваш праздник, и он настоял, чтобы я пришла. Сказал, что в его возрасте уже необязательно отмечать день рождения в тот же день, и мы отложили праздник до завтра.

– Очень мило с его стороны. В общем, я рада, что ты здесь.

– Я не уверена, что мистер Харман тоже рад, – говорит она, и ее хорошенькое личико снова хмурится.

– В каком смысле?

– Ну, мне показалось, что он не очень-то был счастлив меня видеть.

Джош поворачивается ко мне:

– Ты же ему не сказала, ма?

– Конечно нет.

– Значит, он как-то сам узнал. Иначе непонятно, с чего бы ему так злиться на Эми.

– Может, подойдешь к нему, поговоришь?

– Что, прямо сейчас?

– Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня, – говорю я шутливо.

– Он страшно расстроится, – бурчит Джош.

– Он поймет.

– Что-то я не уверен.

– Ты не будешь знать наверняка, пока с ним не поговоришь.

– Давай-давай, – говорит Эми, слегка подталкивая его. – Лучше побыстрее отделаться.

Он неохотно уходит. Тут я ощущаю на себе чей-то взгляд. Ага, это Макс, он явно хочет поговорить с Эми и ждет, когда я уйду.

– Пойду пообщаюсь с гостями, – объявляю я, бегло улыбнувшись Эми. – Еще увидимся.

Я поворачиваюсь и вижу, что всего в нескольких шагах от меня стоит Роб. Мне хочется бежать, но я, как кролик, застигнутый сверканием фар на ночном шоссе, не в силах сдвинуться с места. И тут Макс, направляясь к Эми, натыкается на Роба, едва не сшибая его с ног, но у Роба сложение регбиста, и он сохраняет равновесие.

– Да ты никак уже напился, – добродушно говорит он Максу, ведь это же Роб, всеобщий лучший друг. Я не пытаюсь услышать продолжение разговора и поспешно ныряю в опустевший шатер. Мне надо хотя бы несколько минут побыть одной.

Прижав ладони к лицу, я чувствую, как у меня горят щеки. Безумие думать, что мне удастся весь вечер избегать Роба, рано или поздно мы столкнемся с ним лицом к лицу. Он так и будет искать меня в толпе, он ведь совершенно не понимает, почему бы нам не поболтать. Я запоздало соображаю, что мне надо было вчера отправить ему имейл и попросить его сегодня не приходить, прикинуться больным, чтобы Джесс могла прийти, написать, что я знаю про него и Марни.

Но тогда бы он рассказал Марни, что я знаю. А мне надо сначала поговорить с ней, услышать всю историю с ее точки зрения. Сделать это прежде, чем Роб научит ее, что говорить, прежде чем у нее будет время придумать, что лучше соврать мне о том, как и когда все началось. Пусть даже это будет вполне благонамеренное вранье, чтобы выгородить Роба. А если мне удастся застать ее врасплох, я хочу спросить у нее, понимает ли она весь масштаб того, что она натворила. Потому что я не верю, чтобы она это осознавала. Не верю, что она погрузилась в эту связь с открытыми глазами. Она не могла осознавать, что, когда все узнают об их романе, Адам никогда больше не будет разговаривать с Робом, и это скажется на его дружбе с Нельсоном. Вряд ли она осознавала, что Нельсон тоже может прекратить всякое общение с Робом, что скажется на отношениях во всем их семействе. Вряд ли она понимает, что Джесс, возможно, никогда больше не станет со мной разговаривать. И что Кирин придется разрываться между нами, потому что Джесс ее невестка, жена брата ее мужа. Марни вряд ли понимает, какую боль то, что она натворила, причинит Джошу, а для Клео сущим кошмаром будет узнать, что у ее лучшей подруги связь с ее отцом. Невозможно, чтобы Марни все это понимала. Потому что, если она это понимает, я вряд ли сумею когда-нибудь ее простить.

21:00–22:00

Адам

– ПА?..

Я вынужден отвлечься от разговора с Иззи.

– Да, Джош?

– Извини, что я вас прерываю. Тетя Иззи, можно мне украсть у вас моего папу? На минутку?

– Конечно. И заставь его принять что-нибудь от мигрени, он ужасно выглядит.

– Может, к тебе в сарай пойдем? – предлагает Джош.

Я поворачиваюсь, чтобы идти за ним, и вижу, как Эми что-то говорит Робу и Максу. Вижу, как Макс притворяется, что слушает, но на самом деле глядит на что-то или на кого-то другого. Проследив за его взглядом, я обнаруживаю, что этот взгляд сосредоточен на Ливии, которая как раз сейчас скрывается в шатре. Он смотрит на нее до того странно, что я даже приостанавливаюсь, окончательно выведенный из равновесия. Что происходит между Ливией и Максом?

– Идешь, па? – окликает меня Джош.

Мы протискиваемся в сарай, Джош прислоняется к верстаку, скрестив руки на груди. Я вспоминаю, что мне следовало найти фотографию кольца, чтобы подарить Ливии хотя бы снимок.

– Я ничего подходящего не нашел, – говорю я ему.

– Ты о чем?

– Я про фотографию.

Он набирает в грудь воздуху и произносит:

– Извини, па, но я не поеду.

– Куда не поедешь?

Он что, правда думает, что я хочу, чтобы он сам поехал за кольцом? Да и ювелирный уже закрыт.

– В Нью-Йорк.

– В Нью-Йорк?

– Да. Я не хочу ехать на стажировку.

Я думал, что он скажет совсем другое, и мне требуется несколько секунд на то, чтобы сообразить, о чем речь.

– Вот как, – говорю я наконец. – Ну ладно.

Он с усилием отталкивается от верстака и начинает расхаживать по сараю взад-вперед.

– Я знаю, тебя это наверняка… разочаровало, – говорит он. – И я знаю, что причина… почему я не хочу ехать… довольно жалкая. Понимаешь, я люблю Эми и не хочу от нее… отрываться. На целый год. Эти полгода, когда я учился в Бристоле, а она в Эксетере, дались нам с трудом. – Он издает смущенный смешок. – Па, мне кажется, она та самая, единственная. Мне правда так кажется. Я понимаю, мне всего двадцать два… ну, почти двадцать три… и я не очень давно с ней знаком, но в Эми есть что-то такое…

– Джош, – перебиваю я его. – Ничего страшного. Все нормально. Никаких проблем. Если не хочешь ехать в Нью-Йорк, не надо.

Несколько секунд он непонимающе глядит на меня. Потом по его лицу разливается облегчение.

– Правда? – недоверчиво произносит он.

– Да. – Я мучительно сглатываю. – Жизнь слишком коротка. Делай то, что приносит тебе счастье, вот и все.

Он медленно качает головой:

– Ты не представляешь, как я беспокоился насчет того… как я скажу тебе об этом.

– Почему беспокоился?

– Потому что ты же мне сам подыскал эту стажировку.