Беркут – Визит на чай (страница 45)

Дальше же начинается интересное. Как Дурсли относятся к магии, а тётушка Петунья к своей сестре, по словам Макгонагалл, директор прекрасно знал ещё тогда. Да и позже ему декан Гриффиндора, плешь, скорее всего, периодически ела. Не зря с Макгонагалл я познакомился именно на Тисовой. А ведь кажется уже, что это было очень и очень давно. Чуть ли не в другой жизни. Да уж. Забавно.

К слову, незадача, однако: не везет мне с тетушками, вот прям совсем. Блин! Опять мысли в сторону ушли. Нервирует меня старый аврор всё же, хоть и держусь пока.

Спихнул сиротку, предоставив, на волю естественному отбору — выживет, можно работать, а нет — туда и дорога. И это сына своих соратников. Даже если задумал вернуться позже, представ перед хлебнувшим горя ребёнком эдаким спасителем, наставником, утешителем, дабы воспитать послушное оружие против Реддла, так не делается. Оружие не бросают в грязь, его берегут. То, что с самого начала — а ведь может идейка и до событий в Годриковой впадине появилась — хочет сотворить именно живое оружие очевидно. Иначе зачем делать из мальчика-который-выжил символ борьбы со всем плохим за всё хорошее? А чтобы герой никуда не дёрнулся, если что, вот зачем.

Но вот чего это Альбус настолько вцепился в желание узнать кто мой наставник, что уставший от долгих плясок вокруг да около, прямолинейный Аластор сейчас сидит напротив и молча ест свой стейк, не понимаю. Другой причины составить мне, прямо скажем, неприятную компанию попросту нет. В случайность встречи ни за что не поверю. А лично Муди я дорогу не перебегал. Даже косвенно.

Бесит. Всё же не стоило так долго одному гулять по Хогсмиду. Кто-то же весточку послал. И вот ведь, не поленился заявиться. Ох, не прав Алекс — в шпионов заигрался вовсе не я. В любом случае, нафиг таких вот союзников.

— Невежливо игнорировать сидящего рядом.

Ну всё! Теперь вот, точно, пошли они в очень дальние дали! Миленькое такое начало: пришёл не пойми кто, не пойми откуда и зачем, уселся без спроса и… Раз старик аврор, побуду на другой стороне сегодня. Как там бандиты говорят? А, точно!… И теперь «предьяву кидает».

— Невежливо, садиться за чужой столик не спросив, — и голос не дрогнул, надо же.

Именно так. Можешь гневно пыхтеть сколько хочешь. Ничего ты мне не сделаешь: слишком много лишних глаз, да и крыть тебе нечем. Я прав. К тому же, приказа «фас» не было. Явно самодеятельность. На старину Альбуса как-то не похоже… Хотя. В сентябре же было.

— Никогда ни у кого не просил разрешений, — довольно зло бросил Аластор.

— Не общаюсь с неинтересными людьми.

Достал. Да, старик, ты мне с этого момента совершенно неинтересен… Разрешений он не просил. Ага. Вот прям весь такой самостоятельный. На «государевой службе-то». Мерлин, он за кого меня держит?! Блин! По-моему, Муди даже не просто ребёнка во мне видит, а вот вообще младенца. Ну и зачем тогда визитом удостоил? Уже и не злюсь. Смешно как-то. Странные какие-то тесты. И не пойми на что.

Альбус мог бы поделиться информацией, что напугать или надавить не получится. Сам-то уже явно к выводу пришёл. Больше попыток сдружить меня со всем гриффиндором не делал. Незадолго до Хэллоуина извинился перед Флитвиком, мотивируя свою выходку «беспокойством за Гарри». Кстати, долго отмазку сочинял. Каюсь. Когда об этом узнал, промелькнула дурная мысль, что тролль вообще — его работа. Но это уж чересчур.

Так или иначе, директор с тех пор в сторону отошёл. А после историй с империо и поездом вообще стал благожелательно как-то поглядывать, когда пересекаемся. Он так умеет. И вот опять! Вы уж, дедушки, там посовещались бы меж собою что ли. Новую стратегию выбрали. А то только зазря несмышлёное дитятко дёргаете. Покушать спокойно, вон, не даёте…

— И что сделать чтобы тебя заинтересовать?

Хорошо, что я наколотый кусочек бекона в рот отправить не успел. Поперхнулся бы. Любопытный такой заход. Будь это кто попроще, а не Аластор, возможно, над таким предложением дружить можно было бы серьёзно задуматься. Однако передо мной сидит именно Муди. Если от Дамблдора стали бы отваливаться такие люди, то только в случае прихода в гости к нашему многоуважаемому директору упитанной полярной лисички. А этого визита нет и в ближайшее время не будет. Слишком уж высок личный Олимп Альбуса. Не взобраться. И даже не долететь. По крайней мере, пока.

Издеваемся значит. Ладно сыграем. Нож и вилку аккуратненько кладём на край тарелки. Медленно поднять взгляд и посмотреть… Нет, не в глаза. Чуть выше. Говорят, это неприятно.

— Забыть о существовании Александра Уайта, — о, таки удивлён. Да, да, я в курсе ваших дел. Шалость всё же удалась.

— А если нет? — аврор отчего-то нахмурился.

Разочарованно пожимаем плечами и возвращаемся к еде.

— Нет, значит нет, — не я к тебе подсел, старик. Так что можешь возмущаться сколько хочешь. И не нужно, поднявшись со стула, кидать на стол деньги с такой силой, что одна самая мелкая монета едва не залетела в мою чашку с чаем. Еле успел подхватить кнат заклятием и отправить обратно в кучку бронзы. — И следилок в письмах не нужно…

— Услышал, — спустя несколько мгновений довольно громко гаркнул мракоборец и развернувшись похромал к выходу.

Можно было бы и потише ответить. Чую, что как только дверь за ним закроется, зал опять забурлит. Ну вот, пожалуйста! Да, дамы и господа, я его не боюсь. И нет, я ему не приказываю. Мерлин, упаси меня от такого счастья! Сам бы хотел понять, что это было.

Я, конечно, определённо сглупил, чётко обозначив, что для меня важно. Не нужно было этого делать. Ладно. Сделанного не воротишь. К тому же, если наставник говорит, что, мол, пусть копает, так тому и быть. Но, вот, написать Алексу и предупредить, что бульдог теперь сильнее землю рыть станет, нужно. И как можно скорее, пока от злости в голову Муди ничего эдакого не пришло.

А вот с последней фразой я, похоже, угадал, раз старик не возразил. Случайно. Ткнув пальцем в небо. Просто вдруг подумалось, что это вполне в его духе. Муди безусловно умён, но вот терпения ему явно не хватает. Собственно, отсюда все его травмы. Там, где следовало отступить, схитрить, чтобы затем нанести один, но смертельный удар, он скорее полезет напролом. Вперед, Гриффиндор! Смелый, преданный, прямолинейный. Хороший друг и хороший враг. Хороший друг, потому что всегда прикроет спину. Хороший враг — достаточно предсказуем. Вот только мне-то это зачем? Ни в друзья, ни во враги (упаси, Мерлин!), я не набиваюсь. Да, уж. Сходил за хлебушком… Ладно… Переживу.

Значит, это Дамблдор, со товарищи, адрес пытался узнать. Миленько. Вот зачем из этого интригу делать? Написал бы открытым текстом, что Альбус Дамблдор встретиться желает. Авось и увиделись бы. Хотя чего возмущаться-то? Я сам точно такой же. Пока четко не пойму с кем или с чем имею дело, держусь подальше…

Блин! Как же хочется немедленно рвануть в штаб. Вот, прямо отсюда и аппорировать, благо купола над пабом нет в отличии от того же королевства. Нельзя. Слишком много и так шокированных зрителей. Ещё добавлять тем для пересудов не хочу. Хватит. Значит придётся как минимум час изображать аристократическую невозмутимость. Нужно десерт заказать какой-нибудь — просто хлестать чай чашками тоже не дело. Нервозность покажет. За соседним столом, вроде, шоколадный пудинг едят. Вот его и закажу. Надеюсь, хоть кто-то из школяров сюда всё же заглянет, и уйти потом можно будет, что называется: «смешавшись с толпой». Сумасшедший день сегодня. Абсолютно.

Глава 25

— Мне страшно, Гел.

В комнате как обычно полумрак. Темноту, абсолютную темноту, Сивилла возненавидела ещё с детства. С самого первого своего видения, которое пришло весенней ночью и испортило её пятый день рождения. Это было так ярко и так страшно. Она горела заживо. Маленькая девочка стояла на берегу чистейшего горного озера и пылала живым факелом при этом четко видя себя со стороны. С тех самых пор Трелони боится двух вещей: темноты и огня. Именно поэтому в спальне никогда нет даже свечи. Тусклый свет сейчас исходит от простенького артефакта имитирующего обычный «люмос». Слабенький. Магловские ночники и то ярче. Но этого достаточно. Сейчас достаточно.

— Не называй меня так, — губы мужчины нежно коснулись её шеи. — Ты же знаешь, это небезопасно. Даже когда мы одни.

Никакой злобы, легкая укоризна, словно напоминание невнимательному ребёнку. Может быть так и есть — она для него лишь неразумная маленькая девочка. Такая же пятикурсница *, которой была, когда они впервые встретились взглядами. С кем именно свела её судьба, Сивилла узнала только через два года. Догадалась. Сама. Без видений, которыми так и не научилась управлять. Пророчество — самый капризный магический дар. Своевольный. Когда хочет, появляется, когда не хочет, просто машет ручкой на прощание, но потом возвращается ночными кошмарами. Всегда.

Догадавшись, в кого на самом деле до беспамятства влюбилась, Сивилла не испугалась. Поздно было пугаться. Но предположение было столь безумным, что она спросила прямо. Сразу. Не отрицал ни секунды. И девушка это оценила и приняла. Точно так же, как Геллерт принял её, полностью: со всеми страхами, видениями, авантюрами и довольно вздорным характером.