Беркут – Визит на чай (страница 47)

И ведь тогда сдержаться было проще, чем в Годриковой впадине. Что ж, выходит подменыш… И даже родители не заметили? Ну, вообще-то, например Флимонт такой финт мог провернуть. Даже с того света. Вот только кому старик доверил внука? Кто-то очень сильно задолжал Поттерам раз на такое подписался. Это вам не Северус… С его дружбой с Лили, да и дружбы там давно не было. Отголоски и немного чувства вины.

Но подменыш всё же Поттер. Гоблины не станут лгать. За кнат удавятся. Вернее удавят. Значит мальчик минимум год действительно лорд. Случай интересный. Отнюдь не уникальный, если бы не одно, но. Слово минимум тоже никак не получается обойти.

Сила. Мальчик уже сейчас потенциально сильнее выпускника. За год родовая магия не может так измениться, не искалечив носителя. Искалечив не только физически. И это аксиома. Однако этот Гарри вполне себе здоров, бодр и довольно деятелен. Подружку от тролля спас, оставшись при этом в стороне. Северус был абсолютно категоричен — не могла девочка ничего сделать сама. От дементора в поезде отбился. Опять же, «империо», наложенное на Грейнджер, определил.

Дамблдор непроизвольно скривился, а мысли сами собой скакнули в сторону философского камня. О том, что артефакт в Хогвартсе знают единицы. Во всех деканах директор абсолютно уверен. Однако информация явно утекла на сторону, и случилось, что случилось. Эксперименты прекращать очень не хочется. Да, успеха он не добился. Пока что. Повторить труд Николоса никак не получается уже два года. А хозяин камня упорно уклоняется от оказания помощи. Не помнит он процесс. Ну да, конечно. Охотно вериться. Конкуренции боится. Кстати, может сам Фламель и проболтался. Любит старый пройдоха коллег молодых пообсуждать да покритиковать. Молодежь вся бесталанная, не то, что он.

«А ведь я сам на него становлюсь похож», — внезапно кольнула досада. Взгляд вновь вернулся к строчке «Поттер» в ежедневнике.

Теперь вот не только свитой герой обзавёлся, но и, похоже, охраной. Правда только в стенах школы. В этом мальчик остался верен себе. В происходящее с ним вне Хогвартса никого не допускает. Запретить же лорду покидать школу по делам Рода не может даже министр. Палата тут же взбунтуется. Несмотря на всю нелепость и архаичность данного правила. Главы благородных — это три четверти попечительского совета. К тому же Монтегю не упустит своего шанса раскачать ситуацию. Этот старый лис, уже давненько мечтает подсидеть Фаджа. Так что с этой стороны даже смотреть не стоит. Проблем будет больше, чем пользы. Особенно если учесть, как быстро и эффективно было купировано недовольство некоторых из членов палаты назначением представителем Поттеров маглорождённой. У парочки особо ворчливых стариков коими оказались Стюард и Локсли, внезапно, словно по команде, начались проблемы с бизнесом. Причём не только здесь, но и с магловской стороны. В итоге все возмущения довольно быстро утихли. Надо отдать должное тем, кто руководит Поттером: хорошо подготовились.

И, ещё, к слову, о молодёжи: нужно было прислушаться к Северусу осенью, когда он говорил, что ментальная защита у мальчика природная и не ослабить её никакими зельями. Но увы, поторопился. Захотелось немного нивелировать результаты неожиданного распределения… Поторопился. Сильно поторопился.

Зелье, судя по всему мальчик тогда каким-то образом почувствовал. Скорее всего при помощи артефакта, хотя на виду ничего не было. Поттер, едва взяв чашку в руки, подобрался и отгородился. Оставшись предельно учтивым, он довольно умело не позволил себя уговорить. Явно осознано.

Мысли и эмоции, конечно, считать не получилось, но язык тела никуда не деть. Даже сам Альбус не всегда полностью может контролировать своё тело. Его мимику отчасти скрывает борода, а от остального собеседника отвлекают яркие мантии.

Вот избавиться наконец от привычки дёргать бороду и вообще было бы прекрасно. Но увы и ах! Это сложнее, чем кажется.

Поттеру же до полного контроля над собой довольно далеко. Однако, по словам Аластора, вчера в «Трёх метлах» мальчик был абсолютно непрошибаем. Из чего можно заключить, что Гарри не так прост. Возможно, даже в начале года некая робость была мнимой. Однако сейчас что-либо предпринимать не стоит. Действовать следует более тонко, и не надеяться, что из-за возраста можно напугать либо надавить. Реакция будет, скорее всего, прямо противоположной. И это крайне нежелательно, ведь до сих пор мальчик ничего дурного не сотворил. Наоборот — он полностью оправдывает образ национального героя, что весьма интересно.

— Я на Аластора плохо влияю. Оба обленились… Недооценили мальчика. Нельзя с ним в лоб, давить нельзя… Эх, друг мой, старею я! И возродиться мне не суждено… Как думаешь, сын Лили — это крестраж или всё же — наш Гарри? — сидящий на толстой жёрдочке Фоукс на вопрос, естественно, не ответил. Феникс недовольно курлыкнув, демонстративно отвернулся. — Да, похоже, я и тебе этим вопросом уже надоел. Прости старика!

Дамблдор прекрасно понимает, что информации для мало-мальски внятного анализа критически мало, но ничего не может с собой поделать. Нет-нет по вечерам мысли возвращаются к этой проблеме. Да, проблеме. Когда происходит нечто непонятное — это всегда проблема. А Поттер сейчас воплощение этого самого непонятного.

«Всё же нужно было как-то присматривать за этими маглами. Не пришлось бы сейчас ломать голову. А ещё лучше, как и настаивала Минерва, не ждать поступления мальчика в школу, а забрать его от этих родственничков раньше. Молли не отказалась бы, — Дамблдор буквально застыл как громом пораженный. — Миневра!»

Альбус мысленно обругал себя последними словами за невероятную невнимательность к ближайшим людям. Миневра Макгонагалл изначально была против идеи опекунства со стороны Дурслей, и периодически, чаще всего незадолго до очередного дня рождения Гарри, напоминала, что мальчику не место среди маглов. Дамблдор так к этому привык, что просто перестал воспринимать эти разговоры серьезно. Всегда отделывался обещаниями подумать. В какой-то момент декан Гриффиндора перестала ему докучать этой темой, и Альбус даже испытал облегчение, подумав, что женщина в конце концов смирилась с ситуацией. Менять свой план он не желал, тем более менять под давлением и неважно чьим. Теперь же всё казалось немного иным.

Буквально швырнув на стол ежедневник, директор с удивительной для своего преклонного возраста проворностью вскочил с кресла и, заложив руки за спину, принялся расхаживать по кабинету. В то, что Миневра решилась действовать самостоятельно, да и ещё за его спиной, явно привлекая людей со стороны, не верилось. Декану Гриффиндора чужды интриги в принципе, а в стенах школы такое с её стороны вообще немыслимо. Макгонагалл всегда действует открыто, прямо и по правилам. Истинный выпускник и защитник своего факультета. Лучшего декана у Гриффиндора не было уже лет двести, если ни больше.

Себя Дамблдор лучшим на этом посту никогда не считал в отличие от большинства обывателей. И в этом старик был честен, по крайней мере с самим собой.

«Нет, этого не может быть, — Альбус, продолжая мерить шагами свои рабочие покои, мысленно отматывал время назад. — Да, разговоры о необходимости забрать Гарри от маглов сошли на нет года за полтора до объявления, сделанного гоблинами. Да, сейчас Миневра в открытую благоволит мальчику. На публике хвалит редко, но это и неудивительно — чтобы добиться её похвалы, нужно очень постараться — однако первое недовольство после распределения среди своих погасила. И в той же истории с нападением тролля сделала вид, что поверила Гарри. Сомнительно, что столь опытный человек не догадался, кто действительно проломил череп твари… Нет, будь Макгонагалл инициатором всей этой махинации и невидимым кукловодом, Гарри непременно попал бы на Гриффиндор».

Немного успокоившись, Дамблдор тяжело опустился в кресло:

— И было бы куда проще… И мне тоже.

Но мальчик сделал другой выбор. О том, что шляпа при распределении в первую очередь руководствуется осознанными желаниями поступающих и только потом всем остальным, знают немногие, а самостоятельно об этом догадались лишь единицы. Альбус когда-то был одним из таких умником. Так что, став директором, он ничуть не удивился этой информации. Прошло очень много времени, но гордость за свою детскую сообразительность с Дамблдором до сих пор. Ведь случись всё иначе, наверняка, в тот год на тёмном факультете было бы на одного ученика больше. Хвала Мерлину, этого не произошло! Теперь-то Альбуса никто и никогда не сможет связать с некоторыми родственничками. Родство с Мраксами, правда, столь дальнее, что оно почти затерялось во тьме веков, да и он сам приложил к этому немало усилий. Но не для всех. Мама вот помнила. Всё помнила.

Альбус недовольно тряхнул головой, прогоняя неуместный сейчас приступ сентиментальности и возвращаясь к делам насущным.

— Нет, Миневра не кукловод, но она знает больше, чем говорит, — Дамблдор вздохнул и потянулся к ежедневнику. Нужно это записать, а то опять забудется, как малозначимый факт. И снова выйдет конфуз.

Когда двадцать минут ищешь очки, которые всё время были нам носу, это совсем не добавляет уверенности в себе. Вот что значит, не выспавшись накануне, выслушивать Аластора. Что письменные отчёты, что обычный рассказ, у него — просто аналог усыпляющего заклинания. Без полного внимания в первого раза совершенно ничего не понятно. Зато при заходе на второй круг у большинства людей начинает болеть голова, поскольку отнюдь не каждый может выдержать появляющийся у Муди в тот момент сарказм. Не любит аврор что-то повторять дважды.