Беркут – Визит на чай (страница 40)

Снейп с невозмутимым видом наблюдал за бегством оппонента, и лишь когда убедился, что тот действительно ушёл, резко и довольно неожиданно поменялся в лице. Гримаса боли была такой, что даже мне стало не по себе — именно тогда я едва не потерял контроль. А профессора тем временем немного повело в сторону. Хорошо, что хоть не свалился, потеряв сознание. Правда, чтобы сохранить равновесие, ему пришлось сделать пару шагов вперёд и опереться правой рукой о каменное основание лестницы. Левая рука у Снейпа, похоже, онемела, поскольку повисла плетью. Минут пять, декан Слизерена пережидал приступ в таком положении. Затем развернулся, опершись о камень уже спиной, и начал разминать онемевшую конечность, сжимая и разжимая кулак. Судя по выражению лица, боль понемногу отступала. Зелье, скорее всего укрепляющее, он выпил лишь после того, как смог согнуть и разогнуть левую руку в локте. Лекарство подействовало быстро, и спустя ещё несколько минут о пережитом глядя на профессора никто бы не смог догадаться в принципе. Осанка, походка, холодность и невозмутимость — всё вернулось на круги своя, и место действия покинул уже прежний, хорошо всем известный «Ужас подземелий», великий и ужасный. Перед уходом даже манжеты мантии поправил привычной манерой.

В факультетскую башню вернулся не сразу: минут десять всяческими способами проверял и дверь, и лестницу перед нею на предмет посторонних следилок. Ничего. Иллюзий какого лешего Квиррелл ошивался вблизи нашей вотчины в неурочное время (не его дежурство, как, впрочем, и не снейповское), не было. Во внезапно нахлынувшую среди ночи ностальгию по родным пенатам не поверю, даже расскажи он это под сывороткой. Ждал. Кого? Того кто бродит по ночам с сигнальным маячком в руках.

— Зараза!

Войдя в комнату, от злости, с такой силой швырнул свою палочку в дальний угол, что ударься она о ближайшую стену, наверняка бы, сломалось. Не хотелось в школе светить свою настоящую, но теперь на ночные вылазки всё же придётся брать именно изделие от Григоровича. Она, кстати, до сих пор для меня привычнее. Странно, но факт.

Доступ к отслеживающим палочки несовершеннолетних волшебников артефактам весьма ограничен, а свободная продажа подобных шпионских инструментов вообще вне закона не только в Британии. Но! Всё в мире покупается, всё в мире продаётся. Просто надо иметь кошель потяжелее да места знать. И, к примеру, тот же Лютный вовсе не самое дно. Уверен, есть места и полюбопытней. Наш заикающийся тихоня, похоже, в теме очень даже глубоко. Хотя может, как раз, и не он. Факт одержимости, после увиденного, абсолютно доказан. Снейп о ней знает, но молчит, здраво рассудив, что прилёт от метки — другого объяснения приступа и искать не надо — в случае прямого предательства, а не простого таскания за грудки, можно и не пережить. Сам бы на его месте молчал в тряпочку. Кстати, всех функций подарочка от Реддла меченые не знают. И от этого они не в восторге. А вот не нужно было соглашаться: и дураку же понятно, что не для простого вызова делалось. Однако убедил же. Харизматичный, параноик. Это ж надо так своих бояться, чтобы такое придумать.

Ладно. С Томом всё давным-давно понятно, а вот Снейп. Зачем так рисковать? Ведь об одержимости он явно знает уже некоторое время, может даже с самого начала учебного года. Последнее не факт, конечно, но приступ он ждал. Значит — знает и был готов к последствиям.

Я призвал палочку, осмотрел и аккуратно положил на тумбочку. В конце концов вещи ни в чём не виноваты.

Мысли меж тем продолжали крутиться вокруг слизеренского декана. Зачем он вообще влез? То, что он следил за Квирреллом, а не пришёл вместе с ним, и не устроил занимательное представление, для меня, очевидно. У Квиррелла был вид человека, которого поймали на горячим. Да, такое в принципе можно и сыграть, вот только… Устраивать такой спектакль для одного юного зрителя, дабы он проникся доверием к «ужасу подземелий». Ой, сомнительно! Я не того масштаба личность, чтобы так заморачиваться. Пока что. Да и бесполезно это. Меченым никогда полностью не доверял и не буду, покуда эти украшения на них. Снимут — тогда посмотрим. Так что, если это всё же представление — выстрел не просто в молоко, а в противоположную от мишени сторону. Снейп о моём недоверии должен знать, ведь вхож к Малфоям. Да, не враждуем, да, даже обменялись, можно сказать, семейными визитами и, вроде как, приятели с Драко, но Люциус не дурак и прекрасно понимает, что стараюсь несильно сближаться. И, в частности, от этого немного бесится иногда, когда намекаю, что всегда помню, с кем говорю. Понимаю: неожиданная от подростка осторожность, причём постоянная, раздражает. Ну, не только он может до белого каления собеседника доводить. Потерпит. Пусть считает расплатой за ошибки молодости. Плата в этом случае не такая уж большая — всего лишь несносный ребёнок.

Уже раздеваясь, воздал хвалу основателям, что у Корнера сон счастливого человека: если Майкл уснул, то его и иерихонскими трубами не разбудить, а не то, что бесконечным хождением по комнате и метанием заведомо нелетающих предметов. Тут главное дождаться чтобы уснул, иначе глаз не сомкнёт, пока не вернусь. И не поймёшь с чего это пошло-то? Хорошо, что спал — вопросов не было и врать не пришлось.

«И всё же жаль, что начала не видел. Многое бы прояснилось», — с этой мыслю я тогда и заснул.

Глава 23

А следующим утром в Хогвартсе начался бедлам, который длиться до сих пор. Перед завтраком неожиданно выступил директор, попросив всех соблюдать особенную осторожность и ни в коем случае не приближаться к барьеру поскольку в Запретном лесу замечен дракон. История о том, что дракон сбежал именно от Хагрида, который приютил раненое животное, и о том, что он же и был причиной недавнего пожара облетела школу со скоростью молнии уже к обеду. Сидя в Большом зале, не смог сдержать улыбку, когда слушал подробности, коих придумали целый вагон. Интересно, это Брэдли, которого когда-то директор пытался навязать в качестве сопровождающего, такой болтун с богатой фантазией или есть кто-то ещё? Однако при наличии множества деталей почти никто не задался элементарным вопросом: как в Запретном лесу вообще оказался дракон, их тут четыре столетия в глаза не видели? Вот что значит авторитет Верховного чародея: сказал, что дракон есть — всё, значит он есть, и точка. Впрочем, один скептик всё же нашёлся. Корнер углядел-таки книжку, которую я ненадолго оставлял в комнате, и, памятуя историю с троллем, уже вечером потребовал правды. Пришлось «колоться», рассказав и о том, как на самом деле Норберт сюда попал, и о своём ночном походе в библиотеку, за который, между прочим, едва не получил летающей подушкой по башке. Отклонил невербальным «протего». Естественно, о драке двух преподавателей я умолчал. Так что всю историю знают минимум трое: я, Майкл ну и, собственно, сам погорелец. Минимум поскольку несмотря на то, что Дамблдор воспользовался именно моей версией, то, что он в неё сам поверил совсем необязательно. Скорее даже наоборот. Разговорить Альбус может кого угодно, а в случае Хагрида, которого он знает как облупленного, это проще простого. Добрый же дедушка, мудрый. Ага.

Такой мудрый, что возле себя столько лет лютого врага в упор не замечает. Как же порою хочется огорошить директора «хорошей» новостью и полюбоваться реакцией, но нельзя. Во всяком случае без возможности обоснованно ткнуть пальцем — это он. Не поверит, да и спугнуть старого тёмного лорда можно. Исчезнет Гриндевальд снова и, если бы просто, чтобы затаиться. Нет. На этот раз будет кровушка. Слишком долго кружева плёл вокруг да около, чтобы начинать с нуля. Да, уж! Ладно. Вернёмся к Дамблдору. Мудрость директора возьмём за скобки, оставим лишь доброту. Пока что. Ну, а чего? Прикрыл же лесничего, правда, наверняка, считая, что подумаю будто он защитил и меня. Палец о палец при этом не ударив. Ну-ну, ну-ну. Молодец! Удобно же. Ну и ладно. Пусть считает. Не будем разочаровывать дедулю и выказывать ему своё весомое «Фи!». По крайней мере пока. Сейчас главное — шалость удалась.

Справедливости ради, надо сказать, что свои директорские обязанности Дамблдор в этот раз выполнил на «превосходно». Уже вечером того же дня, ближе к окончанию ужина, в Хогвартс прибыла команда охотников на драконов в составе аж десяти человек, которую возглавляет лично глава «Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними». Мистер Ньют Саламандер младший — мужчина среднего роста и неопределяемого возраста (хотя ему совсем недавно исполнилось сорок) худощавый, голубоглазый. С прямыми рыжеватыми — не огненно-рыжими, как у Чарли Уизли, который оказался среди прибывших, а именно рыжеватыми — волосами средней длины. Веселый, общительный и явно охочий до женского общества. За Ольшанской начал ухлёстывать едва ли не с первых минут. И ведь женат, детей двое. Старший уже учится в Ильверморни, младшему всего семь. Тоже, как папка, смешливый, но вот улыбка мамина с ямочками на щеках. Мороженое любит с тёртым шоколадом.

Кроме того, что мистер Саламандер оказывается тот ещё ловелас, он прекрасный боец, хоть и пытается всяческий это скрыть, вот только… Взгляд, походка, поворот головы — опасен, очень даже. Теперь охотно верится, что эффективные «профилактические беседы» с теми, кто так или иначе пытается вмешаться в работу отдела, он проводит лично. Этот может. Его по слухам сам министр побаивается. По мне — правильно делает. В войне он не участвовал, но и полноценным нейтралом его назвать нельзя. Вообще, Саламандеры — отдельно стоящая единица. Семья ни во что не вмешивается. Демонстративно. Злые языки судачат, что, мол, животные им интереснее людей. Может, доля правды в этом и есть. Кто знает?!