Бентли Литтл – Унижения плоти (страница 4)
поэтому она поискала поблизости выглядящий приветливо, хорошо освещенный дом, подошла к входной двери, позвонила и попросила мужчину средних лет, который выглянул, набрать номер 911 и срочно вызвать помощь.
Она ждала полицию в его гостиной.
Он ушел, исчез, а дома на автоответчике было двадцать сообщений, оставленных в разное время в течение дня, все от него, все одинаковые: «Мне нужно почистить твои зубы.»
Последнее было оставлено десять минут назад.
— Откуда у него мой номер? — спросила она сержанта Хансона, чувствуя, что в ее голосе слышится паника. — У него есть мой номер телефона, он знает, где я живу, где работаю…
— Успокойтесь, мы найдем его. Есть хороший шанс — мы сняли несколько четких отпечатков на вашей двери. Будем прослушивать телефон и поставим человека у входа на случай, если он вернется.
Хелен тупо кивнула и отошла в сторону, давая копам делать свою работу. Почему он так хочет чистить зубы?
Он сошел с ума. Это все объясняло, но было слишком просто. Такая специфическая и причудливая одержимость должна была иметь особую и видимую причину. Несмотря на свой страх, она была заинтригована и позвонила коллеге, работавшему в газете в отделе здравоохранения. Она попросила его заняться этим для нее, выяснить, был ли это какой-то известный невроз, была ли эта навязчивая идея названа и идентифицирована. Через час он перезвонил и сообщил, что ни один из экспертов по психическому здоровью, с которыми он разговаривал, никогда не слышал ничего подобного.
Это была она?
После того, как все ушли, она стояла в своей ванной, улыбаясь в зеркало, пытаясь понять, было ли что-то уникальное в очертаниях ее рта или в расположении зубов, что заставляло этого сумасшедшего хотеть их почистить. Она попыталась увидеть это его глазами. Были ли ее зубы окрашены или обесцвечены? Есть ли необходимость их чистки?
Она не могла этого сказать.
Он сошел с ума.
Она знала, что он сумасшедший, но почему-то это не удовлетворяло ее, этого объяснения было недостаточно.
Она не видела его неделю, хотя это не означало, что его не было рядом. Он мог шпионить за ней издалека, прячась в припаркованной машине и подглядывая в бинокль. Она стала повсюду бегать — от дома до машины, от машины до работы, от машины до магазина, от машины до дома — и даже среди друзей в газете старалась не улыбаться, не желая, чтобы кто-нибудь видел ее зубы. Его нигде не было видно, но он мог быть где угодно, и последнее, чего она хотела, так это подпитывать его фетиш.
Когда она, в конце концов, увидела его снова, он ее не заметил. Было раннее утро, он выходил из АЙХОПА[7] неподалеку от Ла Бреа авеню. У нее сложилось впечатление, что он работает там каким-то чернорабочим — возможно, посудомойщиком или уборщиком — и только что закончил смену. Она быстро перестроилась, чтобы он ее не заметил, затем обогнула квартал. Когда она вернулась назад, он уже садился на соседней стоянке в старый «Форд-Фиеста». На улице была открытая парковка, и она въехала на нее. У нее появился шанс взять ситуацию под контроль! Она поедет за ним, узнает, где он живет, а потом скажет этим тупым копам, где его найти. Она быстро достала сотовый телефон и позвонила редактору, сказав, что не придет сегодня, но отправит свою колонку по электронной почте к сегодняшнему крайнему сроку.
Фиеста выехала на улицу.
Она последовала за ней.
Он провел утро… рассматривая витрины, предположила она. Он ходил от одного стоматологического кабинета к другому, слонялся без дела снаружи, слишком пристально глядя на появлявшихся пациентов. Интересно, он ищет новых жертв или следит за теми, кого уже выследил? В любом случае, ей это было неприятно, но она следовала за ним от одного медицинского здания к другому, пока он продолжал свое противное наблюдение.
К половине двенадцатого он уже был на улице, неподалеку от редакции «Таймс». Ждал ее. Это было странное и жуткое чувство — наблюдать за ним, в то время как он пытался наблюдать за ней. Она знала, что должна позвонить сержанту Хансону, но что-то удерживало ее от этого. Она сидела в пяти машинах от него, а он оставался на месте десять минут, двадцать, полчаса, час. Когда стало ясно, что сегодня она не выйдет из здания на обед, он сердито взревел двигателем, его машина резко выехала на улицу, застигнув ее врасплох так, что она почти потеряла его. Однако красный свет в следующем квартале спас ее. Она последовала за ним домой, к его обшарпанной квартире на оживленной улице почти в промышленном районе города.
Теперь настала ее очередь ждать.
Многоквартирный дом представлял собой одно квадратное строение из шести квартир, и все они выходили на улицу. Он вошел в среднюю квартиру на первом этаже. Она припарковалась за полквартала вниз по дороге, чтобы ее не было видно из его окон. Через два часа, в три сорок, он вышел в другой одежде: джинсах и футболке. Пожилая женщина на другой стороне улицы что-то крикнула ему и помахала рукой, но он посмотрел на часы и поспешил к машине, не обращая на нее внимания. Он явно должен был быть где-то в определенное время. Хелен поняла, что сегодня четверг, день, когда она обычно рано уходит с работы, чтобы встретиться с Дженис на фермерском рынке и выудить у подруги идеи для колонки на следующую неделю.
Вот куда он направлялся.
Эта мысль заставила ее кровь застыть в жилах, но она также поняла, что это означало, что он уйдет на некоторое время.
Она могла бы проверить его квартиру.
Здравый смысл снова велел ей позвонить в полицию и сообщить сержанту Хансону, но она снова проигнорировала его. Она дала ему пять минут на случай, если он что-нибудь забудет и вернется, а потом вышла из машины.
Дверь в его квартиру была заперта. Когда она попыталась открыть ее, ручка заскрипела, и сама дверь, казалось, поддалась. Она выглядела дешевой и хрупкой, больше похожей на дверь шкафа, чем на входную дверь. Повинуясь импульсу, она толкнула ее плечом, пытаясь одновременно повернуть дребезжащую ручку и дверь распахнулась.
Она вошла внутрь.
Она не знала, что ожидать, не знала, что она вообще ждала, но какое-то предчувствие было, и так оно и оказалось.
Гостиная была оклеена полароидными снимками зубов. Открытые рты, улыбающиеся рты, гримасничающие рты, окружающие губы, все покрытые белой пеной зубной пасты. Их были сотни. Фотографии покрывали каждый свободный дюйм стен и начали переходить на потолок. Хелен посмотрела на ближайшие снимки и увидела даты и места, написанные на белых полосках под фотографиями.
Мебели не было, только грязный спальный мешок в центре комнаты. Рядом со спальным мешком лежала камера, сделавшая вывешенные снимки. Двигаясь осторожно, стараясь ничего не задеть и не потревожить, Хелен пересекла комнату и через противоположную дверь вошла в то, что оказалось спальней. Только кровати не было. Вместо нее стояли стеклянные ящики с сотнями зубных щеток, расставленных по размеру, форме и цвету, каждая из которых была тщательно помечена крошечной биркой. На низком столике стоял телевизор и видеомагнитофон. На верху телевизора лежали две стопки видеокассет, она взяла их и просмотрела. Это были ленты по уходу за полостью рта, обучающие видео с названиями вроде
Она обернулась…
И он стоял прямо позади нее.
Ухмыляющийся.
— Мне нужно почистить твои зубы.
Он поднес зубную щетку к ее рту, и она инстинктивно отреагировала, напав на него, ударила рукой в плечо, пнула ногой в коленную чашечку. Этим ударом она сбила его с ног, и когда он рухнул на пол, она рванула и побежала, выбежала из спальни, проскочила через гостиную, перепрыгнув спальный мешок и в спешке покинула квартиру. Она бросилась по коричневой пятнистой траве к своей машине, но и он вскочил и погнался за ней. Она услышала за спиной затрудненное сопение и тяжелые шаги, и резко свернула влево, боковым зрением заметив его кульгающую фигуру, пробежала между двумя припаркованными машинами и, не оглядываясь, выскочила на улицу, услышав внезапный визг шин и молясь, чтобы ее никто не сбил.
Ничего не произошло. Но прямо за ее спиной раздался тупой плотный удар. Она добралась до противоположной стороны улицы и, обернувшись, увидела машины, остановившиеся под прямым углом, дымящиеся шины и скрюченную фигуру человека, неподвижно лежащего и истекающего кровью на асфальте перед белым «Фордом-Эксплорером». Правая фара «Эксплорера» была разбита и забрызгана красным.
Она чувствовала себя оцепеневшей, ошеломленной. Откуда-то издалека доносился звук приближающихся сирен. Кто-то звал на помощь. Люди выходили из машин, осматривали повреждения, смотрели на нее, на неподвижное тело на улице, а она стояла и наблюдала, как подъезжает полиция и «скорая помощь», как санитары поднимают обмякшее тело, а полицейский кладет в пакет зубную щетку.
Все было кончено.
Она тяжело опустилась на бордюр.
И начала плакать.
В тот момент, когда она встретила Билла Ковача, нового редактора, Хелен захотелось почистить ему зубы.
Это было больше чем желание, больше, чем мания. Это была необходимость. Она никогда не испытывала ничего подобного, и это пугало ее. Она подумала о том сумасшедшем, который преследовал ее — его звали Джон Гиддингс, — и внезапно его поведение перестало казаться таким ужасным. Вместо этого он стал… понятный. Он не хотел причинить ей вреда, не хотел причинять боль, он просто хотел почистить ей зубы.