Бентли Литтл – Унижения плоти (страница 2)

— Просто он мне не нравится, — сказала Пэтти.

— Я не понимаю почему, — Пит сжал ее руку. — Перед выездом он говорил мне, что считает тебя хорошенькой, сказал, что ты ему очень нравишься.

Вроде ничего такого не произошло, чем Пэтти могла бы все это объяснить, но жизнь стала настолько ненормальной, настолько хреновой, что она не могла все списать на случайность. Неудачи, казалось, преследовала ее и Пита на протяжении всего маршрута родео. В Хьюстоне произошла давка, и хотя обошлось без сломанных костей, Питу пришлось пропустить родео в Далласе и Финиксе. В Ларами Пит получил легкое сотрясение мозга после того, как его нога застряла в стременах дикого жеребца. В Шайенне неоседланный жеребец сошел с ума и отправил трех ковбоев в больницу. Пит тоже хотел влезть в это, но избежал побоев только потому, что она оттащила его с дороги и они укрылись под трейлером. В каждом виде программы, в которых он участвовал, на каждом родео, Пита неизменно преследовали неудачи, а на последних двух он вообще не занял призовых мест, хотя обычно был лидером по очкам.

И клоун всегда был рядом.

Пэтти избегала клоуна родео, избегала даже смотреть на него с того самого дня, когда в палате Хьюстонской больницы Пит сказал ей, что она нравится клоуну. Часто она чувствовала на своей спине его ненавистный взгляд, а иногда даже ощущала, как он смотрит на нее на трибуне, выделяя ее среди всех остальных лиц, но старательно держалась от него подальше. Пит по-прежнему утверждал, что в этом нет ничего плохого. Он признавал, что ему неестественно не везет, но у него было обоснованное, рациональное объяснение каждому инциденту, и страхи Пэтти казались глупыми и иррациональными даже ей самой.

Но клоун пугал ее.

Она знала, ему нужен был Пит. Он будет только рад, если Пит умрет или выйдет из строя на сезон. Но он охотился и за другими ковбоями — за роупером[2] по имени Джо-Боб, за Юджином Тернером, еще одним наездником на быках, и за роупером по теленкам, Мак Мейерсом. Она видела, как клоун шептал что-то животным перед тем, как эти трое отправлялись на свои выступления. Она видела, как клоун хитро умудрялся выглядеть так, будто он добросовестно выполняет свою работу, в то же время пренебрегая ею ровно настолько, чтобы допускать несчастные случаи.

И по изможденным лицам жен и подруг этих ковбоев она поняла, что они тоже подозревают неладное.

Но она не говорила с ними о своих страхах, и они не доверяли ей свои.

Пэтти смотрела через ветровое стекло на заходящее солнце — оранжевый шар, скрытый темными облаками пустыни. К рассвету они будут в Прескотте, и через два дня последнее родео в нынешнем цикле станет историей. Она посмотрела в заднее окно на конвой позади них. Многие из участников родео путешествовали вместе, по очереди гудели, обгоняли друг друга и разговаривали по радиосвязи. Это делало долгие путешествия через эти обширные западные пустыни немного менее скучными.

Она вдруг поняла, что никогда не видела на шоссе грузовик клоуна. За все лето он ни разу не обогнал их, да и они тоже. Интересно, как он добирается с родео на родео? Казалось, что он единственный человек, кто всегда уезжает последним, а приезжает первым.

Она налила чашку кофе из зеленого термоса, стоявшего у ее ног, и дала Питу, чтобы он не заснул. Он с благодарностью принял ее.

— Спасибо, — сказал он.

Она посмотрела на него.

— Пит?

— Да?

Он подул на кофе и сделал глоток.

Она хотела сказать что-то о клоуне родео, но передумала. Это приведет только к ссоре, а ей не хотелось спорить.

— Обещай мне, что будешь осторожен, — сказала она вместо этого. — В Прескотте.

— Конечно, — сказал он, беря ее за руку и сжимая ее. — Я всегда осторожен.

— Вот и все.

Пэтти опустила пудреницу на высокий, безумный звук голоса и подняла глаза. Клоун родео стоял прямо перед ней и смотрел на нее.

Она почувствовала, что ее сердечный ритм ускоряется, пульс учащается. Вспышка дикого страха пронзила ее тело, и ей вдруг захотелось бежать. Он стоял в грязи прямо перед ней, перед стойкой с закусками, и жевал рожок с мороженным. С такого близкого расстояния она почти могла разглядеть настоящее лицо мужчины под гримом. Но и настоящее лицо ей не нравилось. По глазам, заключенным в зловещие черные треугольники, и по губам, безжалостно повторявшим контуры нарисованной улыбки, она видела, что мужчина психически неустойчив, неуравновешен, порочен.

Сумасшедший.

Она тут же отвернулась, тщетно пытаясь отыскать в гуляющей толпе знакомое лицо, но клоун положил руку ей на плечо. Его хватка была легкой, опытной.

— Это последнее шоу в нынешнем цикле.

Клоун улыбнулся, не показав зубов, но когда он заговорил, она ясно их увидела.

Они выглядели так, как будто были заточенные и заостренные.

Пэтти спокойно отстранилась от него, стараясь не показать своего страха.

— Пожалуйста, держитесь от меня подальше, — сказала она.

Клоун захихикал, диким и неуправляемым звуком.

Не оглядываясь, она начала уходить. Боясь посмотреть назад.

— Вот и все, — повторил клоун, понизив голос. — Последнее шоу Пита.

Последнее шоу Пита. Эти слова эхом отдавались у нее в голове, когда она уходила, и впервые за долгое время она вспомнила слова Пита в Хьюстонской больнице: «он сказал, что ты ему очень нравишься.»

И она задрожала, шагая под жарким Аризонским солнцем.

— …Давайте поблагодарим выбывшего ковбоя, — голос диктора эхом разнесся по громкоговорителям, установленным на бревенчатых столбах трибун. Пэтти вытерла вспотевшие руки о джинсы, зная, что Пит скачет следующим. У нее не было идеального вида на арену, но между двумя головами перед ней она видела, что клоун стоит на коленях перед воротами третьего загона и что-то шепчет. Клоун встал и посмотрел прямо на нее. Он кивнул ей своей огромной ковбойской шляпой.

— Нет, — сказала Пэтти, вставая. — Нет.

Ей не следовало отпускать Пита выступать. Надо было рассказать ему о клоуне. Она протиснулась сквозь толпу зрителей к выходу с трибуны. Это ее вина. Если что-то случится с Питом, это будет ее вина.

— А вот и он… Выходит из загона номер три… Пит Блисс!

Толпа одобрительно взревела, и Пэтти, спотыкаясь, побрела к воротам арены, слезы гнева и разочарования текли по ее щекам, затуманивая зрение.

— Нет! — закричала она.

— Посмотрите на этого быка! — продолжал говорить диктор. — Он реально дикий!

Плача и всхлипывая, Пэтти залезла на забор, чтобы посмотреть на арену. Пит изо всех сил вцепился в веревку, на его лице застыла маска страха, а разъяренный бык брыкался и двигался к дальнему краю ограждения, пытаясь сбросить его. Клоун кривлялся один в пустом центре грязной арены, подражая езде Пита. Вперемешку с аплодисментами и криками публики, болевшей за Пита, она слышала смех зрителей, наблюдавших за клоуном родео.

— Помогите ему! — Пэтти кричала так громко, как только могла, всхлипывая. — Пожалуйста, господи, помогите ему!

Двое мужчин пытались спуститься на арену, чтобы помочь Питу слезть. Но бык загнал их обратно за ограждение. Еще трое мужчин въехали в главные ворота верхом и попытались ехать рядом с Питом и быком, стремясь дать Питу возможность перепрыгнуть на животных, но клоун преградил им путь, комично размахивая красным флагом перед лошадьми, как будто он был тореадором.

Пит ударился головой о забор и упал.

Пэтти закричала, когда бычье копыто ударило ее мужа в лицо.

Клоун уставился на эту сцену, подняв руки в преувеличенном притворном ужасе.

Он грубо сымитировал быка, и многие в зале засмеялись.

— Тяжелое падение для Пита Блисса, — сказал диктор. — Но, похоже, с ним все будет в порядке.

Но было похоже, что ничего хорошего не будет. Пэтти выбежала на арену, где неподвижно лежало тело ее мужа. Вокруг него уже собралась толпа ковбоев, они хлопали его по щекам, растирали руки, двигали ноги, пытаясь привести в чувство. Она упала в грязь рядом с его головой и посмотрела ему в лицо. Его кожа была белой, бледной, мертвой. Она начала целовать его, плача.

Она почувствовала легкую руку на своем плече.

Почувствовала страх, гнев и отвращение, когда это знакомое прикосновение, запечатленное в ее мозгу, заставило Пэтти выпрямиться. Она обернулась и посмотрела в ужасное лицо клоуна. Его глаза оценивающе скользили по ее телу.

— Возможно, с ним все будет в порядке, — сказал клоун своим высоким, диким голосом.

Смысл его слов был ясен.

Рука клоуна поглаживала ее предплечье.

Пэтти замешкалась лишь на долю секунды.

— Нет, — сказала она, отстраняясь от него. — Я так не думаю.

Клоун кивнул и его глаза сузились под черными треугольниками. Что он чувствует? Раздражение? Радость? Триумф?

— Ты права, — сказал он. Его голос был ровным и бесстрастным. Он отошел.

— Он мертв! — крикнул один из мужчин, склонившийся над Питом. — Перестал дышать! Вызовите скорую! Быстро!

Парамедики в белых костюмах уже бежали по грязи с носилками, но Пэтти знала, что уже слишком поздно. И тут ее пронзила боль. Пустота. Она склонилась над мужем и, плача, поцеловала его в окровавленные губы. Ее слезы капали на его щеки, смешиваясь с кровью.

— Прости, — рыдала она. — Я не могу ничего сделать. Это моя вина.

Она целовала его снова и снова.

Она держала его за руку, пока его укладывали на носилки.