Бенедикт Джека – Участь (ЛП) (страница 37)

Слушая Зонда, я краем глаза наблюдал за ним. Теперь-то я понял, что он уже перешагнул двадцатилетний рубеж — он просто выглядел моложе. Но Зонд не смахивал на ученика: я предположил, что он — новоиспеченный маг, недавно вышедший из-под опеки наставника.

В целом исследователи показались мне вполне опытными и подкованными. Но хватит ли у них сил?

Черные маги не случайно внушают страх. И дело не в том, что их колдовство более могущественное, чем у их менее злобных собратьев, — суть в самих людях, которые эту магию используют. Жизнь Черного чародея сурова и жестока: это нескончаемая война за положение и власть, полная вероломных союзов и предательских интриг. Междоусобная борьба не позволяет Черным объединиться: они друг для друга опаснее, чем кто бы то ни было.

В общем, с ними лучше не связываться.

Надо упомянуть, что хотя соперничество иногда ослабляет их хватку, делает их подозрительными и смертельно опасными для окружающих. Черные маги, дожившие до совершеннолетия, являются самыми крепкими и самыми беспощадными людьми на Земле.

Белые же колдуны помимо самой магии отдают предпочтение искусству дипломатии. Те маги, которых я увидел в ресторане музея, скорее всего, попали в исследовательскую команду благодаря нужным связям. Не поймите меня превратно, политиканство Белых магов давно стало притчей во языцех, однако они подчиняются определенным правилам. А вот для Черных магов никаких правил и преград не существует.

Если Делео, Пепел и Хазад решили, что им надо прорваться к артефакту любой ценой, они не отступят.

— …но проверить данную информацию не представляется возможным, теоретически у нас нет оснований полагать, что тоннельный аспект фокальной точки с течением времени ослаб, — тараторил Зонд и осекся на полуслове. — Я вас утомил, мистер Верус?

— Нисколько. И зови меня Алекс, — сказал я. — Значит, изваяние является тайником, в котором хранится артефакт, да? И веретено судьбы спрятано за семью печатями?

Зонд замялся.

— Пожалуй.

— А где же ключ?

— Именно этим сейчас и занята наша команда. Старшие члены практически не сомневаются в том, что достаточно вложить скульптуре в руку нужный ключ. К сожалению, с изготовлением ключа возникли определенные трудности.

Я смерил Зонда взглядом.

— И сколько вы предприняли попыток?

Зонд почесал голову.

— Не могу вам ответить. Меня привлекли к проекту несколько дней назад.

— А почему, кроме тебя, здесь больше никого нет?

— Мне сказали, что я должен досконально продумать, каким образом извлечь из изваяния веретено и постоянно быть на связи.

— Ясно, — протянул я.

Короче говоря, маги блуждали в потемках. Поэтому-то Лайл и обратился ко мне — прорицатель был для исследовательской команды последней соломинкой, за которую они могли уцепиться.

Похоже, они уже перепробовали все мыслимые варианты. Мне захотелось узнать, сколько раз пробуждался первозданный громовержец — и сколько человек погибло и было покалечено, — прежде чем маги, наконец, стали благоразумно держаться подальше от изваяния.

Разумеется, они затаились в других залах музея: никто не хотел оказаться в радиусе поражения.

А если мы с Зондом станем следующими жертвами грозного первозданного?

— Ты обучался у мага-академика? — спросил я у Зонда. — Какая у тебя была специализация? Теоретическая магия?

Зонд недоуменно заморгал.

— Нет, мировая история колдовства.

— Ты можешь сказать, кого изобразил скульптор?

Зонд помолчал.

— Вам действительно интересно?

Я кивнул, и Зонд просиял.

— Ого! А вы первый, кто спросил меня об этом!

— Дай-ка я сам догадаюсь, — пробормотал я, обходя вокруг изваяния. — Получается, что команда хотела узнать, сможешь ли ты ее вскрыть. Хотя бы теоретически.

— Да. Я… э… ну… — Зонд смущенно кашлянул. — Мантия относится к эпохе Позднего Предтечи, а поза имеет сходство с уцелевшими послевоенными образцами. Некоторые считают, что сначала статуя не обладает никакими магическими свойствами, но… — Зонд поправил очки, радуясь возможности оседлать своего любимого конька, — но я сразу же залез в архивы! Я ничего не обнаружил в материалах послевоенного периода, но когда я заглянул в наши архивы времен Войн Тьмы, то быстро нашел все, что нужно. Мужчину звали Абитриакс, и он был полководцем Белых войск. — Зонд указал на жезл, зажатый в кулаке статуи. — Имейте в виду, что веретена судьбы являлись не только оружием, но символом высокого звания. Согласно историческим хроникам, Абитриакс погиб как раз за несколько месяцев до окончания войны, и я предположил, что его скульптура была изготовлена примерно в тот же период. Вряд ли изваяние создали лишь для того, чтобы поместить внутрь него веретено судьбы. По-моему, статуя увенчивала гробницу.

Я нахмурился.

— Гробница полководца… — я посмотрел на каменного воина, гордого и властного. Вероятно, Зонд прав. — Ты считаешь, что Абитриакса похоронили вместе с его оружием?

— Да, — закивал Зонд. — Но в архивах нет ничего, что подтверждало бы мое предположение.

— А ведь ты наверняка угадал, — заявил я и добавил: — Знаешь что, Зонд, не прекращай свои изыскания. Они нам еще пригодятся. Судя по всему, нам понадобится любая информация, связанная с этим Абитриаксом.

— Хорошо, — Зонд помолчал. — А вы сможете извлечь веретено?

— Точно.

— Каким образом?

— Понятия не имею.

— Тогда откуда у вас такая уверенность? — удивился Зонд.

— Потому что за мной охотится слишком много народа, — усмехнулся я. — Предоставьте мне свободу действий, и я что-нибудь придумаю.

Зонд вежливо отступил назад, а я, в свою очередь, замер перед изваянием и закрыл глаза. Я молча простоял минуту, а затем начал методично заглядывать в будущее.

Скульптура являлась фокальной точкой помещения. Просканировав грядущее, я понял, что вариантов развития событий было немного. Что бы я ни делал со скульптурой, что бы ни клал ей на ладонь, это приводило к одному и тому же результату: в зале появлялся первозданный гигант, который нападал на нас.

Несколько успокаивало то, что ни в одном из возможных вариантов будущего громовержец не сумел спалить меня дотла. Также я с удовлетворением отметил, что Зонд из будущего весьма успешно уносил ноги. Парень был гораздо более проворным, чем это можно было сказать по его виду.

Просмотрев будущее, я приступил к скрупулезному изучению вариантов, выискивая самый удачный — а именно тот, в котором я бы активировал скульптуру, не потревожив первозданного. Работа оказалась кропотливой и нудной — время тянулось, я копался в картинках будущего, которые теперь беспрестанно менялись. Однако я твердо намеревался отыскать ключ к решению проблемы.

Я пересмотрел три тысячи позиций, перебирая самые различные варианты — и те, где использовалась грубая сила, и те, где применялись самые трудные сочетания заклинаний. Все было тщетно.

Я оказался настолько поглощен этим занятием, что впал в транс и вздрогнул, когда заверещал мой мобильный. Взглянув на часы, я понял, что сканировал грядущее уже свыше двух часов. Зонд сидел в углу, перебирая стопку солидных фолиантов. Встряхнувшись, я уставился на экран телефона. Высветившийся номер был мне незнаком, но я уже понял, с кем буду разговаривать.

— Здравствуйте, Талисид.

— Добрый день, мистер Верус, — произнес голос Талисида. — Рад, что вы благополучно добрались до дома.

— Думаю, мне следовало спросить, кто дал вам мой номер, но полагаю, что ответ очевиден.

— А мне следовало спросить, как вы узнали, что это я, хотя зачем? Вы же прорицатель, мистер Верус! Итак, вы подумали над моим предложением?

Я убедился в том, что Зонд листает фолиант, затем проверил, нет ли поблизости активных подслушивающих заклинаний, после чего отвернулся от изваяния и понизил голос:

— Что именно вы предлагаете?

— Сотрудничество. Начиная с завтрашнего дня я буду присутствовать в Британском музее в качестве официального представителя Совета. Я смогу снабжать вас необходимой информацией, мистер Верус.

— И что вы хотите в обмен на такую щедрость?

— Давайте прекратим словесные препирания, — Талисид вздохнул. — Мы не должны допустить, чтобы веретеном судьбы завладел излишне честолюбивый маг. Если вы сможете извлечь реликвию и передать ее Совету — вас можно будет причислить к гениям нашей эпохи. Если не сможете — не переживайте. Но имейте в виду, нам бы хотелось действовать мягко, чтобы погибло как можно меньше людей. Итак, мистер Верус?..

Я ответил не сразу.

— Хорошо, — выдавил я, наконец. — Я ничего не обещаю, но я встречусь с вами, чтобы обсудить детали. Как насчет шести часов вечера в Центр-Пойнт?

— Превосходно. До встречи, — и Талисид окончил разговор.

Его звонок нарушил мою сосредоточенность. Вперив взор в изваяние, я попробовал впасть в прорицательский транс, но внезапно покачал головой и остановился.

Нет, надо кардинально сменить тактику. Если существует хотя бы крошечный шанс активировать реликвию, я бы уже его нашел. Однако я ничего не увидел, а значит, с имеющимися в моем распоряжении средствами это попросту невозможно.

Каменные глаза Абиртиакса смотрели на меня в упор. Казалось, что он может ожить в любую секунду… Да, Абиртиакс действительно был легендарным полководцем — храбрым стратегом, не сомневающимся в грядущих победах.