Бен Кейн – Орлы в буре (страница 90)
Горе Тулла, сдерживаемое до сих пор, вырвалось наружу. «Покойся с
миром, Бассий, старый друг», — подумал он. Тулл уже решил сжечь тело
Бассия у основания тропея позже вечером. О погребении не могло быть и
речи. Местные племена, пришедшие осквернить алтарь, выкопают его и
изуродовали тело. Вместо этого Тулл и его люди будут смотреть, как пламя
поглотит тело Бассия, как это делали римляне в древности. Когда они
вернутся в Ветеру, у него будет красивая надгробная плита на дороге, ведущей из форта легиона, – об этом позаботится Тулл.
— Поскольку армия все еще находится в состоянии войны, Пятому
легиону нужен новый примипил.
Сердце Тулла подпрыгнуло в груди – Германик смотрел прямо на него.
— Я не могу представить лучшего офицера для этой должности, чем
центурион Луций Коминий Тулл.
Среди собравшихся солдат раздался громкий гул согласия. Туберон
выглядел так, будто проглотил осу.
Еще более смущенный, чем когда-либо, Тулл устремил взгляд на землю
перед ногами Германика.
— Подойди, центурион! — приказал Германик.
Тулл двинулся вперед, осознавая, что каждая часть его тела покрыта
пылью и запекшейся кровью. — ГОСПОДИН! — взревел он и вытянулся по
стойке смирно.
Взгляд Германика прошелся по наблюдавшим легионерам, а затем он
произнес — Властью, данной мне, я назначаю тебя примипилом славного
Пятого легиона.
Когда солдаты громко закричали в знак одобрения, Германик добавил
— Служи так же хорошо, как Бассий.
— Я сделаю все что в моих силах, господин!
— Я знаю, что ты это сделаешь, — сказал Германик с улыбкой.
— Одна просьба, господин. — Как бы рискованно это ни было, он
должен был ковать железо, пока горячо.
Германик поднял бровь. — Да?
— Я бы попросил перевести некоторых из моих людей в Первую
центурию, господин. Солдат, которые были в Восемнадцатом. — Тулл
облизал пересохшие губы.
— После того, от чего ты их спас, не мне вас разлучать. — На лице
Германика отразилось настоящее уважение. — Бери столько, сколько
пожелаешь.
160
— Спасибо, господин. — Слезы навернулись на глаза Тулла. Он думал, что вполне уместно, чтобы Пизон, Метилий и остальные его люди из
Восемнадцатого разделили с ним эту победу.
Глава XXIV
Пизон и его товарищи растянулись возле своей палатки. Было слишком
жарко, чтобы спать в тесноте душной палатки. Было уже поздно – с захода
солнца прошло несколько часов, но с поля боя они вернулись не так давно.
Разговор быстро затухал. Черно-белая бродячая собака, Макула, прирученная
контубернием, уже спала, ее лапы подергивались во сне.
«День был незабываемым», — подумал Пизон, наслаждаясь неясным
чувством, которое пришло после того, как он выпил много вина. Победа над
германцами была воодушевляющей, а возведение тропея перед Германиком
было неожиданным дополнением. Повышение Тулла и их собственный
переход в первую центурию, казалось, доказывали, что Фортуна был в самом
лучшем настроении.
Опасаясь, что их павшие товарищи привлекут внимание местных
племен, легионеры потребовали, чтобы все тела были сожжены. Тулл
согласился. Привезенные из лагеря топоры позволили свалить деревья. Запах
горящей плоти от костров был ужасен, но Тулл позаботился о том, чтобы
вино было под рукой. Гордясь своей с трудом добытой победой, скорбя о
павших и опьяненные вином, разгулявшиеся легионеры пробыли на поле боя
еще несколько часов после захода солнца.
Метилий нарушил сонное молчание. — Это был подходящий способ
отправить их восвояси, а? Бассий бы одобрил.
— Лучше сгореть, чем быть выкопанным дикарями, это точно, —
согласился Пизон, но он размышлял о Вителлии. После битвы на Длинных
Мостах в прошлом году они похоронили его в уединенном месте, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы спасти его могилу от обнаружения.
— Мы не могли сжечь Теллия, — пробормотал Метилий, поняв о чем
думает Пизона. — Помнишь, была осень, и каждый день шел дождь. Даже