Бен Кейн – Орлы в буре (страница 64)
Тулл. Даруй, Фортуна, чтобы этого было достаточно, чтобы сохранить ему
жизнь.
— Помните, чему вас учили, — посоветовал Тулл. — Держитесь ближе
к своим товарищам. Хорошо метайте копье. Когда вы сближаетесь с врагом, держите щит высоко. Не забывайте использовать обод на шлеме – это
оружие, а не то, что нужно полировать для парадов или любоваться своим
лицом. Я видел, как ты прихорашивался, Антоний, — сказал он, указывая на
солдата, считавшего себя самым красивым в центурии. Тулл позволил своим
смеющимся людям некоторое время оскорблять Антония, прежде чем
продолжить. — Размозжите воину нос ободом, и ему будет так больно, что
вы сможете проткнуть его своим клинком. Даже если он увернется, он
обнажит шею, что позволит вам ударить его в горло. Это просто. — Он
подмигнул.
Они оскалились тогда, как волки, и тревожная атмосфера, которая была
прежде, исчезла, словно унесенная ветром.
Вскоре она вернулась, пока они ждали. Воздух наполнился какофонией
звуков. Скакали лошади, кричали мужчины. Завыли рога. Германский
барритус стал громче. Раздались крики, лязг оружия. Перед Туллом
ауксиларии ревом подбадривали своих конных товарищей. Он приободрился
от этого – бой шел неплохо, по крайней мере, в этот момент. Несмотря на
это, его нервы были натянуты, как тетива лука на полном натяжении. Чтобы
115
отвлечься, Тулл снова заговорил со своими людьми, рассказав им, как враг
побежит, как только легионеры вступят в игру.
Вскоре
раздались
радостные
возгласы,
когда Германик
в
сопровождении четырех когорт преторианцев перешел реку вброд, намереваясь узнать из первых рук, что происходит. Вспомогательная пехота, которой будет приказано идти дальше, начала петь на своих языках и трубить
в рожки и боевые трубы.
Солдаты Тулла переминались с ноги на ногу, тоже желая покончить с
бесконечным ожиданием. Время от времени он заставлял их проверять свое
снаряжение. Уже опорожненные мочевые пузыри приходилось снова
опустошать, но без ухода солдат с позиций. От тех, кто находился в пределах
досягаемости, донеслись громкие жалобы. Худшим нарушителем был Кальв.
Вместо того, чтобы обмочиться, его вырвало на спину легионеру впереди –
Пизону, который тут же поставил ему синяк под глазом. Тулл сделал вид, что
не заметил ссоры. Реакция Пизона была достаточно разумной. Удивленный, Тулл слушал, как Кальву в недвусмысленных выражениях рассказали, как он
будет чистить доспехи Пизона этим вечером. — Ты будешь продолжать, пока
он не станет блестеть ярче, чем в тот день, когда был сделан, тупое дерьмо.
Ты меня слышишь?
— Извини, — пробормотал Кальв, покраснев от смущения.
— Немного поздновато для этого, — прорычал Пизон. — Ты уверен, что там не осталось хлеба, не осталось последних кусочков овсянки
Кальв жалобно покачал головой.
Пизон отвернулся, и на несчастного Кальва посыпались свежие шутки.
Тулл сделал мысленную пометку притвориться той ночью, что он чувствует
запах рвоты от Пизона, будет это правдой или нет.
Время тянулось. Шум из-за реки продолжался, но нельзя было
разобрать, кто выигрывает, а кто проигрывает. Тулл решил, что германцы
удерживают свои позиции против кавалерии, потому что вспомогательным
войскам все еще не было приказано переправиться. Это было нехорошо –
римские всадники уже должны были одержать верх. По его опыту, длительные бои не были сильной стороной кавалерии.
Ауксиларии издали глухой хрип ужаса. «Все идет не по плану», —
мрачно подумал Тулл. Он больше не мог выносить напряжение. Приказав
Фенестеле взять на себя командование, он направился к ближайшему
промежутку между вспомогательными подразделениями. Менее чем на
полпути к их передним рядам, его глаза упивались жестоким сражением
кавалерии и пехоты, разыгравшимся на другом берегу реки, Тулл услышал, как трубачи с Германиком сигнализируют об отступлении.
116
— Что случилось, господин? — спросил Пизон, возвращаясь на свое
место.
— Черт его знает, — ответил Тулл. — Однако это нехорошо.
Несколько часов спустя по лагерю пронеслись версии того, что
произошло. Зная, что по крайней мере половина из них будет