Бен Кейн – Орлы в буре (страница 142)

Предзнаменования на будущее будут хорошими, думал он, слушая

крики римлянина. Весной племена снова присоединятся к херускам, и когда

легионы Германика переправятся через реку, победа будет за ними.

Арминий чувствовал это нутром.

249

Глава XLIII

Прошел месяц с тех пор, как армия вернулась за Ренус, и осень

полностью захватила землю. Утро было прекрасным, но сырым и

прохладным. В тенистых местах роса держалась до полудня. Сумерки

опустились рано. Листья на деревьях стали красно-золотыми, а кусты были

отяжелели от ежевики и раннего терна. Штормы и дождливая погода были

обычным явлением. Сегодняшний день был типичным: холодно, серо и

пасмурно, с частыми ливнями.

Тулл был в центре небольшой процессии, ведя остальных скорбящих к

главным воротам форта. Он был польщен, когда товарищи Пизона попросили

его взять на себя ответственность за церемонию.

Впереди шли два легионера в простых туниках и металлическими

поясами, стражники, которые в случае необходимости расчистили бы им

дорогу. Они несли дубинки вместо топоров в связке прутьев, которые носили

ликторы, маршировавшие на похоронах богачей. Затем пришла пара

музыкантов, трубачей из центурии Тулла. Было нормальным иметь и

флейтистов, но мнение Метилия о том, что им не место на солдатских

похоронах, возобладало. Одни только резкие звуки труб сопровождали их на

печальном пути от казармы.

В Тулле снова вспыхнула скорбь. Это были не настоящие похороны; тело Пизона лежало в сокрытой могиле глубоко в Германии. Не имея

возможности отметить его смерть более чем простым способом, он и

товарищи Пизона поправляли дело этим актом памяти. Не было наемных

плакальщиц, женщин с выкрашенными в белый цвет лицами, которые

рыдали бы и рвали на себе волосы в притворной печали по поводу кончины

Пизона – среди солдат это не было принято, – но Тулл заказал три восковые

посмертные маски, изображающие Пизона, его деда и прадеда. Они не

отличались лучшим сходством с Пизоном, не говоря уже о его давно

умерших предках, но сойдут. «Боги поймут», — подумал Тулл.

Позади музыкантов солдат нес маску Пизона. Он постоянно отпускал

непристойные шутки и вел себя как дурак, при этом отгоняя злых духов. У

Пизона не было ни рабов, ни вольноотпущенников – они были бы

следующими в процессии. Следом шли солдаты, выдававшие себя за его деда

и прадеда, в восковых масках скрывая свои лица. Хотя тела для захоронения

не было, Тулл заплатил за резной каменный гроб, достаточно большой, чтобы вместить некоторые личные вещи Пизона и подношения, сделанные

его товарищами и друзьями. Его везли на повозке, запряженной волами, в

сопровождении еще четырех солдат с флангов, впереди Тулла, Фенестелы, 250

Метилия с Макулой на поводке, Дульция и остальных товарищей Пизона из

Восемнадцатого легиона. Десятки солдат из Пятого шли в тылу.

Тулл не знал, приносило ли несчастье ношение красивой одежды или

нет, но традиции, связанные с похоронами, имели глубокие корни. Он и

остальные были одеты только в свои туники, металлические пояса и

сандалии с шипами. Плащи защищали их от дождя и холодного ветра; кинжалы были их единственным оружием. В задумчивости, вспоминая

Пизона, они шли медленным и размеренным шагом, не отставая от идущих

впереди.

Не имело значения, что наблюдавшие за происходящим солдаты не

знали Пизона. Узнав, что это за процессия, они оторвались от своих задач и

встали с опущенными головами. — Быстрее переходи на другую сторону, брат, — кричали многие. — Отдыхай, брат. — Офицеры тоже выказывали

свое уважение, хотя Тулл подозревал, что это из-за его присутствия. Он

подумал, что Пизон был бы рад такому признанию.

— Один из твоих людей, примипил? — раздался голос Туберона.

Тулл с непроницаемым лицом посмотрел и обнаружил, что легат

наблюдает за ним верхом на лошади. За ним плелась стайка штабных

офицеров и слуг. — Да, господин.

— Он пал во время летней кампании?

— Да, господин. Пизон был со мной много лет. Он служил еще в

Восемнадцатом.

Брови Туберона выгнулись дугой. — Хороший солдат?

— Был им, господин. Как раз собирался сделать его тессерарием.

«Однажды он разбросал собачье дерьмо повсюду в твоих покоях, — подумал

Тулл, — и, держу пари, сейчас он смеется над тобой».