Бен Кейн – Орлы в буре (страница 106)

невозможно. Все были в смятении, и так продолжалось со времени

разрушительных обстрелов римской артиллерии. Не так уж много людей

погибло от болтов и камней или адских свистящих снарядов из пращей, но

страх и беспорядок, которые они посеяли, были широко распространены.

Арминий решил, что трудно винить его воинов в их опасениях. На дух какого

человека не подействовали бы камни, сокрушающие черепа, летящие

издалека?

Они достаточно хорошо сплотились, как только артиллерия прекратила

обстрел, и предзнаменования для удержания вала выглядели хорошо. Тысячи

готовых к бою воинов стоят на земляном валу на человеческий рост выше

римлян. В болотистую местность отправлено еще сотни в качестве

подкреплений, в том числе около пятидесяти берсерков. На что Арминий не

рассчитывал, так это на новую силу легионеров. Воодушевленные тем, что их

враги спрятались под артиллерийским обстрелом, и воодушевленные

присутствием Германика, они атаковали с кровавой целью. Сторонний

наблюдатель и предположить не мог, что они потеряли сотни человек в своих

двух предыдущих неудачных атаках.

«Было бы разумнее остаться там, — размышлял Арминий, — и

позволить проклятой ноге кровоточить. Если бы я остался, мы могли бы

удержать их». Какое-то время его воины занимались именно этим, отбивая

атаки легионеров, отчаянно пытавшихся взобраться наверх. Начав думать, что все будет хорошо, Арминий совершил первую ошибку. Обеспокоенный

тем, что его люди в лесу не атакуют римлян с фланга, как им было сказано, и

не получив ответа, несмотря на то, что отправил двух гонцов, он взял на себя

смелость пойти и исправить ситуацию.

В ярости он ударил одной рукой о другую. Он должен был догадаться.

Без его магнетизма, без его лидерства легионеры неизбежно закрепились на

187

валу. С незапамятных времен солдаты сражались сильнее, если их командир

был рядом.

Его второй ошибкой было то, что он не оставил Мело полностью

контролировать силы в его отсутствие. Арминий, конечно, предложил это, но

протесты вождей были громкими. Больше всего они были недовольны тем, что Мело не возглавлял племя. Почему он должен указывать им, что делать?

Расстроенный, с сильной болью в ноге, Арминий спорил, уговаривал и

вышел из себя. В конце концов он добился бы своего, но угрюмость вождей

означала, что их воины не смогли бы хорошо сражаться. Разъяренный их

упрямством, Арминий оставил ситуацию как есть и поскакал в лес.

С тех пор он не возвращался, потому что его руки были заняты

организацией защиты линии деревьев. Излишне говорить, что большую часть

этого времени ушло на переговоры с упрямыми вождями, которые не хотели

слушать хороших советов. Ослабленный раной, страдавший от сильной

жары, потребовалась целая вечность, чтобы уладить дела к удовлетворению

Арминия. Тогда Донар как будто смеялся над ним, ибо обстановка в центре

ухудшилась. Несмотря на ослепительное солнце, на которое трудно было

смотреть из-за тенистых деревьев, и облака пыли, окутывающие поле боя, было ясно, что римляне пробились к земляным укреплениям. Хуже того, они

удерживали позицию, а это означало, что с равнины подтягивались свежие

легионеры. Арминий готов был заплакать. Как будто все проклятые римляне

произошли от одного и того же отца. Они были храбры, как львы.

Дисциплинированы и упрямы Ублюдки просто так не сдавались.

Голова шла кругом, Арминий колебался – он проклинал себя только за

то, что подумал о себе, страдающем от боли, нерешительном – и думал о том, чтобы вернуться к валу, когда пришло известие от Мело. Когорты

преторианцев Германика были на земляных укреплениях, но они были не

одни. Солдаты из других легионов тоже пробились наверх. — Мело

собирается атаковать своими последним резервами, — задыхаясь, сказал

посланник. — Он сделает все, что в его силах, — сказал он, — но ситуация

тяжелая.

Арминий легкомысленно отнесся к этой новости перед своими

воинами, но внутри его тревоги вспыхнули новой яркой жизнью. Он хорошо

знал Мело. На чьем-то другом языке сообщение могло означать, что исход

битвы висит на волоске, но у Мело это было похоже на последнее прощание.

Когти горя все еще рвали Арминия. Его друг был все равно что мертв.

Арминий не мог позволить горю поглотить его. Битва все еще

продолжалась, и пришло время посмотреть, что происходит. Он направил

лошадь вперед, к линии деревьев. Воины отошли с его пути. С мрачными

лицами они молча признали его. Кивок здесь. Подбородок опущен, голова

188