Бен Кейн – Орлы в буре (страница 105)

тех пор, пока звуки боя за пределами их позиции почти не заглушались.

Справа от первой шеренги Тулл каким-то образом умудрялся идти с

нормальной скоростью, хромая и ругаясь. Он не обращал внимания на боль, пронзившую его ногу, на брызги крови, оставленные в каждом отпечатке его

левого сапога, и молча считал. Он достиг сотни шагов. После этого он

должен был поставить эту цель с другой сотней. Дважды это тоже не было

невозможным, но к полутысяче Тулл вел безнадежную борьбу.

Никогда еще он не испытывал большего облегчения, услышав сигнал

об остановке. Пот струился по его лицу, он оперся обеими руками о свой

щит. Вокруг его левого сапога вскоре образовалась лужа крови. «Будь оно

проклято», — подумал он.

— Вы в порядке, господин? — спросил Пизон.

— Да, — ответил Тулл, но с меньшей уверенностью, чем раньше. Он не

желал признавать свою слабость, но нельзя было отрицать, что он станет

обузой в предстоящей битве. Он не заботился о себе, но не был уверен, что

185

сможет нести ответственность – по небрежности – за смерть одного из своих

людей. — Опцион! Подойди сюда, — крикнул он.

Фенестела подошел, со своим обычным хмурым видом. — Я здесь, командир.

— Ближе, — приказал Тулл. Ему никогда не приходилось передавать

командование Фенестеле во время битвы, его гордость была уязвлена. Он

был примипилом, во имя Юпитера. Тулл понизил голос. — Я не могу

продолжать.

Кислое выражение лица Фенестелы мгновенно исчезло. — Твоя нога?

— Все еще идет кровь, и я едва могу ходить. Я умру быстрее, чем

Кальв, когда начнется бой. Это, или кто-нибудь умрет из-за меня.

— Это не твоя вина, — сказала Фенестела.

— Чертова рана в ногу!

— Ты еще можешь потерять ногу, — парировала Фенестела. — Лучше

отступить сейчас, пока не нанес больший урон.

«Фенестела прав», — подумал Тулл. — Возьмите на себя управление

центурией. Центурион Второй центурии возьмет на себя командование

когортой. Сообщи ему.

— А ты?

— Я похромаю назад. Где-то вдали от боевых действий будет хирург.

— Ты возьмешь полдюжины солдат в качестве сопровождения.

Яростный блеск в глазах Фенестелы заставил протест Тулла замереть у

него в горле. — Хорошо. — Несчастный, он смотрел, как Фенестела

подзывает Пизона и что-то бормочет ему на ухо. Пизон бросил на него

взгляд, и Тулл сердито посмотрел в ответ.

— Сообщение для примипила! — крикнул голос.

Тулл заметил преторианца в пятидесяти шагах от себя, скачущего

вдоль позиции Пятого в поисках. — Сюда! — закричал Тулл.

Преторианцу было около двадцати пяти лет, у него было худощавое

лицо с глубоко посаженными задумчивыми глазами. Пятна крови заметные

на державшей руке меч, свидетельствовали о том, что он был в самом сердце

битвы. Он отсалютовал Туллу. — Приказ от Германика, господин.

— Говори. — «Интересно, как Германик отнесется к тому, что мне

придется покинуть поле боя», — подумал Тулл, чувствуя, как его хлещет

стыд.

— Свежие легионы наступают с третьей линии, господин. Пятому и

Двадцать Первому приказано отступить. По словам наместника, бои будут

продолжаться до заката, а лагеря нужно строить. Пятый и Двадцать Первый

должны начать.

186

Тулл запрокинул голову и рассмеялся. — Опцион! Пизону никуда не

нужно идти.

Фенестела интуитивно понял причину и усмехнулся. — Очень хорошо, командир.

Посланник смотрел в замешательстве. — Что мне сообщить, господин?

— Скажи наместнику, что Пятый примет честь помочь построить

лагеря.

Когда гонец вернулся туда, откуда пришел, Тулл взглянул на небо.

«Спасибо, Фортуна», — подумал он. «Мне это было нужно».

Глава XXVIII

Арминий находился глубоко среди буков и елей, примерно на середине

боевой линии его воинов, он не терял надежду. Быть уверенным было