Бен Кейн – Орлы на войне (страница 33)

Пизон решил, что осторожность не помешает.

– Да, говорят, что так оно и было.

– Угу, – поддакнул Вителлий.

– А как он показал себя в этом сражении? – поинтересовался солдат с перевязанной головой.

Ощущая на себе взгляды семерых солдат, Пизон попереминался с ноги на ногу.

– Немного опрометчивым.

– Чушь! – возразил Вителлий. – Он просто искатель славы. Он бросил нас на плохо подготовленный штурм палисада. Бо́льшая часть нашего брата погибли, прежде чем он понял свою ошибку. Вернее, до того, как вмешался центурион и сказал ему, что нужно делать. Но даже тогда трибун отказался его выслушать. Вместо этого он отправил два десятка солдат штурмовать палисад сзади. Всего двадцать, хотя там нужна была самое малое половина центурии! Мы двое, – Вителлий указал на солдата с раной в ноге, – и еще семеро наших товарищей – это все, что осталось от штурмового отряда.

От этих слов у солдат вытянулись лица, и они мысленно воззвали к богам, чтобы те уберегли их от службы под началом Туберона.

От Вителлия не скрылась настороженность Пизона.

– Я лишь сказал правду. Мы все здесь товарищи. Кстати, ты собираешься и дальше стоять с кувшином в руке или все же угостишь всех остальных?

Решив, что не стоит воспринимать все эти разговоры слишком серьезно, Пизон пустил по кругу вино.

– А как насчет того, что в амфоре? – спросил с хитрой улыбкой Перевязанная Голова.

Вителлий показал ему фигу.

– Ты слышал трибуна. Это только для нас троих, кто рисковал жизнью по славу Рима.

Глава 12

Вар откинулся на спинку стула, любуясь позолоченной люстрой под потолком и размышляя над тем, что поведал ему Туберон. Как только патруль вернулся в Ветеру, трибун поспешил с донесением в кабинет легата Валы. Вар решил, что Тулла и Болана он выслушает позже. Впрочем, отчет трибуна был понятен и прост. Вар не сомневался, что отчеты обоих центурионов его подтвердят. Туберон не просто заносчивый щенок, попавший сюда из Рима. У него действительно есть способности. Порученное ему задание было не ахти каким сложным, но он выполнил его довольно красиво.

– Сжечь лодки – да, это ловко придумано, – согласился Вар.

Туберон покраснел.

– Спасибо, наместник. Вообще-то, эта мера нам не понадобилась. Но, соглашусь, поначалу это казалось лучшим из того, что было в наших силах.

– Каковы твои потери? – поинтересовался Вар.

– Тридцать один легионер и десять ауксилариев. Половина этого числа раненными. Я только что проведал их в лазарете. По словам хирургов, почти все они…

– Цифры выше, чем я ожидал, – перебил его Вар.

Туберон покраснел еще гуще.

– Больше трети убитых приходится на отряд центуриона Тулла при попытке открыть ворота палисада изнури.

– Жаль. Его солдаты – ветераны, их будет трудно заменить. – Вар снова поднял глаза на люстру. «А у Валы хороший вкус», – подумал он и не заметил облегчения на лице Туберона. Не заметил его и Аристид, перебиравший в углу какие-то документы.

– Согласен, наместник.

– Ты говоришь, что тебе удалось взять в плен около десятка узипетов?

– Верно, но, к сожалению, все они – обыкновенные воины.

– Ничего удивительного. Племенные вожди – как наши центурионы. Они первыми подвергают себя опасности, личным примером ведут воинов за собой в бой. Впрочем, ты это и без меня знаешь.

– Разумеется, наместник. – Туберон еще больше расправил плечи.

– Скажи, наши воины сражались храбро? А херуски Арминия?

– Наши воины – да. А вот херуски… – Туберон выдержал паузу, – проявили недисциплинированность. Если б не они, можно было взять больше пленников. Потом Арминий передо мной извинился. Сказал, что в них разыгралась кровь.

– Это неудивительно, – пожал плечами Вар. – Я стараюсь не называть племя Арминия дикарями – как-никак они наши союзники и, как правило, держатся вполне дружественно. Но они не римляне. Арминий, конечно, воспитаннее их, так что в случившемся его вины нет. Сомневаюсь, что кто-то другой на его месте сдержал бы эту орду. Кстати, прими это к сведению и вспоминай всякий раз, когда столкнешься с германцами. Да, дисциплины они не понимают, зато сражаются как львы.

– Я запомню твои слова, наместник.

– Как я понимаю, допросы уже начались?

– Да. Но пока ничего интересного мы не узнали. Все пленники говорят одно и то же: что их вожди не имеют никакого отношения к нападению на деревню.

– Хотя бы один из них умер? – спросил Вар.

– Насколько мне известно, пока никто.

– А вот это пора изменить. Проследи, чтобы двое – по крайней мере двое – умерли под пытками. Причем как можно более страшной смертью. Главное, чтобы остальные стали тому свидетелями.

Туберон заморгал.

– Слушаюсь, наместник.

За спиной у хозяина фыркнул Аристид.

Неодобрение этих двоих позабавило Вара.

– Может, со стороны это смотрится неприятно, трибун, но метод старый и испробованный в деле. Когда у кого-то на глазах наружу вываливаются кишки его товарищей, он быстро вспомнит даже то, что давно забыл.

Туберон стиснул зубы и вскинул подбородок.

– Я лично прослежу, чтобы твой приказ был выполнен, и доложу любые новые сведения.

– Пока свободен, трибун. – Туберон уже подошел к двери, когда Вар сказал: – Одну секунду, трибун.

– Слушаю тебя, наместник.

– Ты отлично справился с заданием.

Туберон зарделся от похвалы.

– Спасибо, наместник, – поблагодарил он и вышел.

Вар остался доволен. Он давно убедился в том, что скромная похвала срабатывает лучше всего. За его спиной шевельнулся Аристид.

– Знаю, ты не одобряешь пыток.

Раб фыркнул.

– Верно, хозяин. Никогда их не любил.

– Но разве плохо, если полученные сведение спасут жизни римлян? – Ответа не последовало, и Вар добавил: – Когда-то и мне пытки казались омерзительными, но жизненный опыт научил меня не делить вещи на белые и черные. Скорее, они разных оттенков серого. Из чего следует, что для получения нужных сведений пытки очень даже уместны.

– Я рад, хозяин, что мне не нужно принимать подобного рода решения.

В кои веки Вар позавидовал рабу. Впрочем, он тотчас отогнал это чувство.

– Пока я буду ждать Тулла и Болана, я хотел бы подписать кое-какие документы. – Услышав молчание, Вар усмехнулся. – Можешь не отвечать, просто принеси мне бумаги.

– Разумеется, хозяин, – ответил Аристид не без нотки сарказма.

Раз за разом ставя свою подпись, наместник размышлял о юном трибуне и его успехах с момента прибытия в легион. В самонадеянности Туберона не было ничего необычного – так вели себя практически все эти заносчивые сопляки, за которыми в первые недели нужен глаз да глаз. После случая с узипетами Вар был уверен в том, что Туберон именно таков. Более того, он являл собой худший пример зазнайки и карьериста. Но операция по разгрому мародеров, похоже, развеяла опасения наместника. Нет, конечно, Туберону предстоит еще многому научиться, но в целом он показал себя с лучшей стороны. Если его направлять, то в будущем из него выйдет отличный военачальник. Как только это качество проявит себя в глазах Августа, это благотворно отразится и на нем самом, размышлял Вар. Благосклонность императора – великое дело. До этого своего назначения Вар провел годы в политической пустыне. Не хотелось бы повторить этот опыт. Так что Туберона лучше ненавязчиво наставлять, а не тыкать каждый раз носом в допущенные ошибки.

Раздался стук в дверь. Вошел часовой и доложил о прибытии центурионов.

– Пусть войдут, – приказал Вар.

Аристид тотчас убрал со стола письма и снова занял позицию в дальней части комнаты, где у него имелся свой небольшой стол. Как только центурионы переступили порог, Вар в знак уважения встал. Он всегда находил для них время, ибо знал: именно на центурионах держится вся римская армия. Они были ее становым хребтом, солью земли, в особенности эти двое, Тулл и Болан.

– Входите, рад вас видеть.