Бен Кейн – Орлы на войне (страница 31)
– К воротам, шагом марш! – скомандовал Тулл.
Оставив четырех легионеров лежать на земле – центурион даже не успел проверить, мертвы они или только ранены, – его солдаты двинули вперед. Подобно косяку рыб, которому угрожает хищник, ближайшие к ним варвары отступили, сохраняя, однако, при этом строй. Некоторые снова запели, горланя
– Двигаемся дальше! – приказал он.
Десять шагов. Пятнадцать. Двадцать. Ворота уже совсем близко. Тулл разглядел массивную перекладину, скреплявшую обе их половины. Чтобы приподнять эту махину, понадобится как минимум человек шесть. Шесть, и пока они будут возиться с нею, ни один из них не сможет дать отпор противнику. Но так ли это важно? Между тем главарь узипетов, широкоплечий вождь в красном плаще, проревел приказ, и его воины снова устремились вперед. «Неужели мы так и не дойдем до ворот?» – с горечью подумал Тулл.
– Во славу Рима, братья! Во славу Рима! – крикнул он.
– Во славу Рима! – отозвались легионеры.
Рев их глоток приостановил варваров, но лишь на мгновение. Предчувствуя скорую победу – ведь их было как минимум втрое больше, чем солдат Тулла, – узипеты с копьями наготове бросились вперед. Лохматый выбрал в качестве будущей жертвы Тулла. Противно осклабившись, он выкрикивал какие-то ругательства. Его руки были толсты и крепки, как дубовые сучьи. У Тулла пересохло во рту. Один удар копьем – будь то по щиту или по обнаженной части тела, – и ему конец.
– Твоя мать сношалась с медведем? – выкрикнул он на германском наречии, надеясь, что подобрал правильные слова. – Или оба твоих родителя были животными?
Физиономия узипета исказилась яростью. Он ринулся на Тулла. Тот, в свою очередь, согнул левую ногу в колене и перенес весь свой вес на щит. Пригнув голову, осторожно выглянул из-за края щита и за миг до столкновения пронзил противника мечом, вложив в удар всю свою силу. Узипет издал приглушенный крик боли, однако и сам Тулл от столкновения с ним зашатался и повалился назад, сначала сев на пятую точку, а потом упав навзничь. Он скорее почувствовал, чем увидел, что варвар рухнул на него сверху и придавил своим весом. Тулл не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, разве что правой рукой, в которой он по-прежнему сжимал меч. Недолго думая, он пронзил варвара еще раз. Раздался стон, и по руке потекло что-то горячее. Тулл же продолжал наносить удары – до тех пор, пока пальцы не устали сжимать костяную рукоятку меча. Не уверенный в том, что узипет мертв, однако по-прежнему придавленный его весом, центурион не мог подняться. Вместо этого он распластался на земле и закрыл глаза.
Его уши тотчас наполнил шум схватки: голоса воинов, глухие удары щита о щит, крики боли. Игральная кость в его сознании вращалась все медленнее и медленнее и наконец остановилась.
– По-моему, центурион жив, – раздался чей-то голос.
Тулл к собственному удивлению почувствовал, как варвара столкнули на землю, а в следующий миг над ним склонилась уродливая физиономия Фенестелы.
– Отдыхаем, центурион?
Тулл не знал, что на это ответить.
– В некотором смысле.
– Ты ранен?
– Скорее, мне не хватает воздуха.
Тулл позволил опциону поднять себя на ноги. Оглядевшись, он понял, что узипеты снова отошли. В его распоряжении осталось девять легионеров, плюс он сам и Фенестела. По ту сторону палисада по-прежнему царила тишина. Хотя ряды варваров тоже поредели, их было более двух десятков. До ворот же осталось шагов тридцать.
Фенестела хмурым кивком указал на ворота.
– Так близко – и так далеко. Вряд ли мы сможем…
От отчаяния в голове Тулла родилась безумная мысль.
– А я говорю, что сможем. Если двигаться быстро, то им не выстоять против клина.
Судя по тому, как вытянулась физиономия Фенестелы, опцион верил в осуществимость этого плана не больше чем сам командир. Однако он не стал спорить, а лишь оскалил зубы.
– Что скажете, братья? Покажем этим дикарям, что такое настоящий римский воин?
Легионеры что-то буркнули в знак согласия. Сердце Тулла сжалось – они знали, что построиться клином – это значит приготовиться к смерти.
– Вы прекрасные парни, – сказал он. – Строимся!
Сам Тулл валился с ног от усталости, однако занял место в острие клина. Это была самая опасная позиция, но ведь он центурион!
Из-за палисада по-прежнему не раздалось ни единого крика. Солдаты сомкнули ряды за спиной своего центуриона. Фенестела, понося узипетов на чем свет стоит, встал за правым плечом Тулла. Щербатый легионер, прослуживший в его центурии более десятка лет, – за левым, пробормотав себе под нос, что он сделает со следующим варваром, на которого наткнется его меч. Тулл, даже не оборачиваясь, знал: они стоят за его спиной – потные, усталые, забрызганные кровью, готовые следовать за ним даже во врата Гадеса.
– Вперед! – крикнул он и перешел на бег, сосредоточив взгляд на варваре с длинными косами и овальным синим щитом. «Убей его первым и двигайся дальше, – приказал он себе. – Больше ни о чем не думай».
Наконец до его слуха донеслись голоса. Вернее, даже не голоса, а звучавшая в них тревога. Тулл тотчас слегка замедлил бег и покосился на ворота. Стоявшие рядом с ними два узипета что-то кричали и жестикулировали. Центурион не смог разобрать их слов, но в его сердце проснулась надежда. Когда же он увидел, что через палисад карабкается чья-то фигура – ауксиларий из числа соплеменников Арминия, – а затем и другая, он возликовал. Нет, он понятия не имел, почему палисад штурмуют ауксиларии, а не легионеры, но в данный момент не это было главным.
– Стоять! – рявкнул Тулл.
Солдаты остановились, но он спиной ощутил их растерянность.
– Зачем? – шепнул Фенестела, обдав его ухо жарким дыханием.
Тулл указал мечом. Охранявшие ворота узипеты также заметили штурмующих палисад ауксилариев и теперь что-то громко орали. Между тем на палисаде показались пятеро херусков, затем восемь, затем целый десяток. После этого штурм продолжился вдоль всей стены. Поначалу Тулл был сбит с толку – сколько же их там на самом деле? – но как только понял, рассмеялся. Эти хитрые ублюдки штурмовали палисад со спин своих лошадей! Посмотрев на лица узипетов, перегораживавших ему путь, он дал варварам несколько секунд на то, чтобы те, осознав свое положение, поддались панике. Между тем херуски уже убрали часовых и спрыгивали внутрь частокола.
– А теперь вперед. Они дрогнут, – сказал Тулл Фенестеле.
– Командуй, центурион, – отозвался тот.
Тулл рявкнул приказ, и они устремились вперед. К великой радости римлян, храбрость узипетов таяла на глазах, как туман в лучах солнца. Лишь три храбреца остались стоять спиной к воротам. Тулл и его небольшой отряд в считаные мгновения превратили их в кровавую массу. Затем, сняв щиты и вложив в ножны мечи, они поднатужились и приподняли из скоб тяжелое бревно, запиравшее ворота. Снаружи уже доносились удары рукояток мечей о дерево. Значит, Фортуна не изменила нам, подумал Тулл, вместе со своими солдатами отводя в сторону бревно и широко распахивая ворота.
Его едва не сбил с ног встречный поток херусков, которые тотчас ворвались внутрь. Ладно, пусть они прикончат узипетов, подумал он и, пока те неслись внутрь, тяжело прислонился к стене и закрыл глаза. Боги, как же он устал!
– Смотрю, ты еще живой.
Услышав голос Арминия, Тулл открыл глаза.
– Только благодаря твоим воинам, – ответил он. Странно быть благодарным человеку, которому не доверяешь… Но так оно было.
Арминий кивнул, принимая благодарность.
– Я удивился, почему он дал тебе так мало солдат. Но еще более странно, что, когда ты атаковал, он ждал и прислушивался, словно лиса у курятника. Не знаю, пришел бы он вообще тебе на помощь.
Тулл ощутил, как его изнутри душит гнев. Этот сукин сын Туберон надеялся на его смерть.
– Центурион! – рядом с ним вырос Фенестела. – Херуски убивают всех подряд узипетов. – Он посмотрел на Арминия. Тот лишь пожал плечами:
– У них разыгралась кровь. Как и у вас.
Тулл потер глаза. Те саднили от пота и усталости. Похоже, Арминий нарочно истребляет узипетов. Впрочем, в данный момент ему было все равно.
– Если ты забыл, Фенестела, то я напомню: ублюдки надеялись изрубить нас в мелкие куски.
– Как же, помню, – отозвался опцион. – Туда им и дорога.
– Верно, – согласился Тулл, радуясь тому, что жив. – Туда им и дорога.
Оба даже не заметили радостного блеска в глазах Арминия.
По возвращении в Ветеру солдаты Тулла разошлись по казармам. Сбросив с себя окровавленное снаряжение, потные и усталые, легионеры первым делом отправились в баню. Афер и его контуберний решили сделать то же самое. Все, кроме Пизона.
– Хочу проведать в лазарете Вителлия. Посмотреть, как его дела.
– Он получил легкое ранение, – возразил кто-то из товарищей. – Сходишь к нему позже, сначала нужно смыть с себя усталость и грязь.
– Нет, я лучше схожу к нему, – стоял на своем Пизон.
– Тогда скажи ему, чтобы его старая задница поскорее возвращалась к нам, – отозвался Афер. – Мне уже скучно без шуточек.
– Я так ему и скажу, – ответил Пизон.
Он сильно переживал за Вителлия. Тот лишь совсем недавно оправился от кулаков Ая и его подручных, а сегодня, когда Туберон потребовал неожиданную атаку, Тулл выбрал его для участия в штурме палисада. Пизон корил себя: Вителлий оказался втянут в драку по его вине, пострадал по его вине, а значит, по его вине, не будучи до конца здоровым, получил сегодня рану. Чтобы загладить свою вину, Пизон заглянул к квартирмейстеру, чтобы купить вина. Вообще-то в армии это было запрещено, но, как известно, за звонкую монету происходят и не такие чудеса.