Ben Galley – Жуткое утешение (страница 74)

С каждым словом голос Яридин становился все громче и жестче. На меня накатил ее холод, более мощный, чем дыхание зимы. Я увидел гнев в ее белых глазах – гнев, который был мне прекрасно знаком. Мои кулаки сжались, я высоко поднял голову.

– Они боятся нас, потому что знают, какая хрупкая у них система! – зашептала мне на ухо Лирия. – На самом деле нами не управляют ни Догматы, ни Кодекс. Они – просто правила; первые короли Арка установили их, чтобы нажиться на жертве, которую принес Сеш. Наша Церковь знает, что это не так. Нам известно, какой силой мы обладаем.

– Ты ведь знаешь про истинную силу, Келтро? – спросила Яридин.

И вот тогда я почувствовал, что начинаю видеть цель моего прихода – она проявлялась, словно красный серп утреннего солнца. Я снова оглянулся на Даниба и вспомнил о том, как он убил охранника. Теперь все это представилось мне в ином свете. Он не наказал его, а заставил его умолкнуть. Даниб увидел, что я вселился в того солдата, и помог мне замести следы. И вот не прошло и часа, а я уже оказался перед членами Культа.

– Полагаю, врать нет смысла, – сказал я, выкладывая на стол свои метафорические карты, но не все. – Я могу вселяться. Как именно – не знаю, но ясно, что могу. Но вот вопрос: вам-то какое дело? Сестры, вы прекрасно рассказываете сказки – лучшие из тех, которые я слышал в Араксе, если честно. Но я уже слышал много похожих разговоров, и все они заканчиваются тем, что я должен на кого-то работать, обычно взламывать замки и обычно против моей воли. Да, я понимаю, что это не в вашем стиле; учитывая время суток и то, как Даниб доставил меня сюда после того происшествия в коридоре. Я готов биться об заклад, что вас заинтересовала моя способность вселяться. Вы называете меня своим родичем, так что не тратьте мое бессмертие на новую ложь. Выкладывайте все как есть. Что я могу сделать для вас, сестры?

Сестры, прищурясь, внимательно посмотрели на меня. Первой после долгой паузы заговорила Лирия.

– Ничего.

– Вранье.

– Келтро, мы просто хотим помочь тебе, как помогли и другим.

– Другим обладателям даров.

От этих слов у меня перехватило пар.

– Что значит «другим»? Я не единственный?

– Другим, получившим дары богов.

Я вздрогнул, услышав фразу, которую Лирия украла из моей памяти.

– Подобные события – редкость, но они не являются чем-то неслыханным, – добавила она.

Если это правда, значит, Хафор права. Похоже, я не особенный. Возможно, я еще один в длинном ряду неудавшихся экспериментов, с помощью которых мертвые боги пытались спасти себя. Я вдруг понял, что стискиваю кулаки.

– Твою мать… Я не верю… – прошипел я.

– Скоро ты сам все увидишь.

– Но почему, – рявкнул я, – в Араксе помогают только тем, кто способен принести пользу?!

– И, возможно, в этом вся беда, – вздохнула Яридин.

– Мы поможем тебе получить свободу и добиться справедливости, Келтро Базальт. Вот увидишь.

Хотя я и сомневался насчет Культа Сеша – многочисленного, со множеством острых краев, – сейчас мне впервые за мое время пребывания в Араксе дали обещание, которое не вызвало у меня приступа смеха. Почему-то слова сестер казались столь же осязаемыми, как и дарующий свободу текст, который ждал меня в башне вдовы. Сестры точно не были похожи на людей, стремящихся уничтожить мир, о которых говорили боги. Но, с другой стороны, когда мои мертвые гости были на самом деле искренни со мной? Они-то мне свободу не предлагали.

Лирия протянула мне руку – и этот простой и невинный жест обладал огромным весом. Именно сейчас ковался пакт – пакт со слугами бога хаоса, с теми, кто организовал панику в Араксе, с истинной властью в городе.

Сестры зашептали по очереди.

– Ты с Церковью?

– Ты со своими мертвыми братьями и сестрами?

Я понял, что уже поднял руку и что мои пальцы хотят распрямиться. Что я делаю? Мои пары возбужденно поплыли по спирали на тыльной стороне запястья. Воздух стал хрупким, а я продолжал тянуть руку. Во тьме я увидел глаза мертвой коровы, мертвой кошки и мертвого человека. Они не предлагали мне братские узы – только долг.

Мы с Лирией коснулись друг друга, словно две встретившиеся бури. Палец к пальцу; наши голубые туманы ненадолго смешались, а затем я отдернул руку.

– Я дам ответ, когда увижу половину монеты в своей руке.

На лице Лирии снова появилась та ледяная, увядшая улыбка.

– И ты ее получишь. Но сейчас ты должен вернуться к Темсе.

Я открыл рот. Вспыхнувший во мне огонек надежды затоптали.

– Какого хера? Почему? Я думал, что вы мне помогли бежать!

Лирия зацокала. «Интересно, как она это делает без языка»? – подумал я. Я много раз пробовал так делать, но у меня получалось только бессмысленное шипение.

– Нужно соблюдать видимость, – сухо сказала она. – Ты представляешь слишком большую ценность для Темсы. Он считает тебя своим тайным оружием.

– Мы все еще хотим, чтобы Темса добился успеха. Это нужно ради общего блага.

– Можешь пока взломать еще несколько замков.

Лесть мне нравилась, но она не затушила огонь моего гнева.

– А как же моя половина монеты? – выпалил я. – Что, если она расплавит мою…

– Да, действительно, вдова Хорикс – интересный игрок. Хитроумный. Проницательный. – Лирия переглянулась с сестрой. Сейчас они были похожи на родителей, которые закатывают глаза к небу, видя, как ребенок шалит. – И почему-то она высоко тебя ценит. Не бойся, Келтро, она в нашем списке. Мы уберем ее с доски и заберем твою половину монеты.

Ее слова мало меня утешили. Поводов бояться у меня было предостаточно.

Яридин что-то промычала, обращаясь ко мне. Она положила мне руку на спину, направляя меня к двери. Я хотел высвободиться, но на моем плече была рука Даниба – тяжелая, словно наковальня. Я отвернулся от покрытых пылью игр и карточных столов, обтянутых бархатом. Сложно сказать, выиграл ли я сегодня, или проиграл. Прямо сейчас мне казалось, что обворовали меня, вора.

– Значит, вы просто отправите меня обратно?

– Келтро, сейчас должны играть другие. Но когда настанет время, мы придем за тобой. С нашей помощью ты обретешь свободу, – прошептали сестры хором. – Наберись терпения.

Мне уже надоело терпеть. Я хотел обозвать каждую из них никчемной балаболкой, но прикусил язык и позволил Данибу схватить меня за руки и увести в ночь. Правда, помешать ему я бы все равно не смог.

– Продолжай приносить пользу, Келтро Базальт, – сказали сестры, прежде чем за мной захлопнулась дверь.

Меня снова повели по улицам, но на этот раз моя голова была набита словами и расплывчатыми обещаниями. Ковыляя по засыпанной песком мостовой, я думал о свободе и о братстве, которые предложил мне Культ Сеша. Хотя предложение и поступило от величайших интриганов в истории Аракса, хотя я до сих пор не мог решить, насколько оно искреннее, мысль о том, что я не один, согревала мою холодную душу. Мое бремя стало чуть легче, словно я стряхнул с себя свинцовые сапоги.

Заметив верхушку «Ржавой плиты» над крышей какого-то дома, я решил нарушить молчание и повернулся к покрытому шрамами монолиту, который шагал рядом.

– Тебе не понравится, если я расскажу Темсе про твоих друзей в красном? – весело спросил я.

Кулак Даниба ударил меня в нос – так, что я врезался в стену и отлетел от нее. Голубые и белые огни плыли перед моими глазами до тех пор, пока призрак не втолкнул меня в прохладу каменного коридора.

– Ну, значит, не понравится.

Ладони, закрывавшие лицо, слегка приглушали мой голос, однако благодаря им никто не видел, как я улыбаюсь. Преимущество, даже маленькое, – настоящий подарок для того, кому хватит совести им воспользоваться. Не знаю, поверил я сестрам или нет, но их слова меня вдохновили, хотя и совсем не так, как им бы хотелось. Я был благодарен им за допущенную ошибку: они показали мне, что обещания Культа Сеша, мольбы богов, документ Хорикс и предложение Темсы – это полная хрень. Теперь я видел, что цена свободы превратила меня в обычную пешку. Но я больше не хочу быть пешкой. Мне надоело терпеть, надоело сомневаться в себе. У меня есть сила, есть ценность. Я уже достаточно времени провел в бурных водах Аракса, напрасно рассчитывая на чье-то милосердие и пустые обещания. Но теперь все изменилось. Я приму участие в великой игре Аракса и добуду свою монету. И будь прокляты боги, культы, вдовы и душекрады.

Еще немного, и начнется прилив. И тогда я выйду на берег.

Глава 22. Мертвецы есть у всех

Закон создает преступление. Преступление создает закон. Они, как тень и свет лампы, не могут существовать друг без друга.

В здании, где проводили бои, было шумно. Радостные крики зрителей, которые, словно слои высокого торта, доходили до застекленной крыши. Хохот победителей. Проклятия проигравших. Хлопки потных ладоней, чмоканье смоченных пивом губ. Позвякивание серебра, которое кладут в кошелек, в ведро, в еще более жадную руку. Резкое шуршание струйки мочи, бьющей в каменную стену.

Но внимание дознавателя Хелес привлекал только один вид звуков – те, которые доносились с арен. Рычание. Стоны. Предсмертные вопли и хрип.

В столбе пыльного оранжевого света был треугольник, в вершинах которого находились три ямы высотой в три человеческих роста и шириной в двадцать, с отвесными стенами. В самых высоких точках стен были вставлены рога антилоп и быков, направленные вниз, и поэтому каждая яма напоминала глотку огромного дюнного дракона. На краю ям стояли толпы; зрители наклонялись так далеко, как позволяли им смелость и ограждение. Самые азартные нередко падали в яму и становились участниками схватки.