Ben Galley – Жуткое утешение (страница 73)

– Зайдешь?

Даниб не понял, что это вопрос, и просто зашвырнул меня внутрь. Пока я поднимался, стряхивая воображаемую пыль с голых рук и бедер, дверь за мной захлопнулась. Я пожалел о том, что Темса не одел меня получше: он подарил мне лишь набедренную повязку и потрепанную холщовую безрукавку. Спрятать живот у меня никак не получалось.

Сестры уже сели за круглый стол, в центре которого находилось какое-то вращающееся устройство. В его широкой чаше были проделаны отверстия, помеченные цветными символами. Я заметил, что края стола покрыты золотом и серебром; он манил меня к себе, и я беспомощно, словно сорока, побрел в его сторону. По периметру просторной комнаты с низким потолком стояли другие столы. В густом мраке я заметил не доведенную до конца игру в бирюльки: ненадежно уложенная груда палочек ждала подходящего момента, чтобы посыпаться вниз. Я уже бывал в подобных местах, и мне показалось вполне разумным, что мое первое знакомство с таинственным Культом Сеша состоится в игорном доме. Там, где лгут. Там, где рискуют.

– Я – Просвещенная сестра Лирия, – сказала женщина, которая была слева.

– А я – Просвещенная сестра Яридин, – сказала правая. – С нашим братом ты уже знаком.

– Близко знаком, – ответил я и услышал рычание у себя за спиной.

– А кто ты, Келтро Базальт? – спросила Лирия.

– Ну, похоже, что вы уже знаете…

– Откуда ты родом?

– Как ты оказался втянут в это дело?

Я провел рукой по бархатному покрытию стола, заметил на ней пятно засохшей крови и слегка подтолкнул колесо, чтобы оно закрутилось. Раздалось мелодичное позвякивание, которое скоро прекратилось.

– Я родом из Таймара, что в Крассе. На двенадцатом году жизни я сбежал в Сараку. В тринадцать стал сиротой. Родители-лекари умерли зимой в степях от горячки. Я сильно об этом сожалел. Сбежал обратно в Сараку. Учился у мастера, пока сам не стал отлично взламывать замки. Затем я стал еще лучше. Вскрывал хранилища и сейфы повсюду. Меня называли лучшим в Дальних Края – вот почему я приехал сюда. Но оказалось, что сел не на тот корабль. Кто-то подкупил капитана или портовую стражу, и меня убили: перерезали глотку, и моя кровь залила весь переулок. После этого моя жизнь наполнилась смехом и радостью, пока я переходил от одного безумца к другому. Затем я обнаружил в себе одну странную способность, о которой я не просил, – и вот я здесь, беседую с двумя призраками, которых я даже за деньги не отличу друг от друга. А у вас как дела?

Лирия взяла шар – похоже, сделанный из рубина – положила его в одно из отверстий, проделанных в колесе, и жестом приказала снова его вращать. Я раскрутил колесо, на этот раз сильнее, и драгоценный камень заплясал по чаше под металлическую мелодию. Когда музыка и вращение одновременно замедлились, рубин упал в одно из отверстий и застрял в нем.

– Ты выиграл, – сказала Лирия.

– Что именно?

Яридин ответила за нее; они были словно дуэт циркачей.

– Место в нашем братстве, господин Базальт. И, что еще важнее, наше покровительство.

– Что ты слышал про Церковь Сеша?

Раз уж мы оказались в заведении, где играют в азартные игры, я решил не выкладывать все карты на стол. Сообщать им о том, что ко мне приходили заклятые враги их бога, я не собирался, но можно рассказать правду об остальном. Обо всем остальном.

– Много чего, и все плохое. Судя по тому, что о вас говорят, – с тех самых пор, как вы пытались обратить в свою веру одного из императоров, жители города считают ваш орден сборищем предателей. А еще, что вы поклоняетесь очень древнему, очень мертвому и, судя по всему, очень опасному богу хаоса. В моей голове уже звучат сигналы тревоги, но это еще не все. Вам запрещено появляться в центре города. Хорикс вас ненавидит. Полагаю, император и его дочь испытывают к вам те же чувства. А Темсе противно все, что светится, так что скорее всего вас ненавидит и он – несмотря на то, что работает с вами.

Сестры понимающе переглянулись, и Лирия холодно улыбнулась.

– В этом городе многие нас не понимают.

Не такого ответа я ожидал после подобного потока правды. Обычно она людям не нравится.

– Не понимают? – переспросил я, скрестив руки на груди. – С чего бы это? Ведь вы же просто заключаете сделки с душекрадами и убийцами.

– Именно поэтому мы решили, что пора представиться и доказать тебе, что это не так. – Яридин встала, забрала из чаши рубин и покатала его в ладонях, отчего он стал лиловым. Я следил за тем, как шар движется по ее пальцам, бросая вызов силе тяжести и здравому смыслу. – Мы уже много веков помогаем нашим товарищам-призракам. Для этого мы, как и все остальные жители Аракса, должны участвовать в большой игре, должны бороться за власть. В нее играет император и вдова Хорикс, в нее – хотя и в более кровавый вариант – играет и тор Темса. Даже ты участвуешь в игре, Келтро, хотя и неосознанно. Важнее всего цель игры – то, к чему стремится каждый из соперников.

Нет, в моем желании обрести свободу ничего неосознанного не было.

– Но вы сотрудничаете с Темсой. Значит, ваши цели совпадают.

Лирия снова улыбнулась, но на этот раз ее глаза превратились в озера яркого света. В ее взгляде сияла гордость.

– Ха! О нет, Келтро. Мы не сотрудничаем с Темсой. Он работает на нас. Он всего лишь наш инструмент, наш дикий пес, наш бешеный волк, который должен подтолкнуть Аракс к краю пропасти. Мы выбрали его, дали ему повод удовлетворить свои желания и выпустили его на свободу. Мы назвали ему имена – ступеньки лестницы, которая приведет его к кровавому успеху. Мы даже нашли принцессу, которая защищает его. Да, мы намеренно свели их вместе. Но совпадают ли наши цели с целями Темсы? Едва ли. Он метит гораздо ниже. Как и большинство игроков, он стремится извлечь императора из убежища и захватить корону и трон. У нас же великое дело, а Темсу мы просто используем.

Мертвые боги. Значит, за всем этим стоит Культ Сеша. Я думал, что хаос в Араксе устроил Темса, что именно он – самый рисковый игрок, обманувший и Культ, и принцессу. Но нет, все задумали и всем руководили эти сестры-призраки, которым на двоих не дашь и шестидесяти лет.

Я бросил взгляд на Даниба. Он смотрел в потолок и делал вид, будто ничего не слышит, словно не мог смириться с таким запредельным уровнем предательства.

– И какие же у вас цели? – хрипло спросил я.

– Мир. Правосудие. Свобода, – выпалила Лирия. – Как для живых, так и для мертвых. Много лет Церковь Сеша оставалась в стороне, помогая горстке теней и наблюдая за тем, как Аракс все глубже погружается в сточную канаву. Город отчаянно нуждается в переменах – и особенно они нужны таким призракам, как ты, которых убили ради прибыли. Ты согласен?

Я был согласен, но заглушил в себе предательский голос. Наконец-то в этом городе нашлись разумные люди. Странно, что они – изгои, которых все ненавидят.

Снова заговорила Яридин.

– Хотя мы и торгуем сведениями, мы должны признаться, что не очень долго наблюдаем за тобой. Мы сильно удивились, когда Даниб сказал, что Темса добыл одного из лучших замочных мастеров из Дальних Краев.

– Лучшего.

Яридин склонила голову набок.

– И мы уверены, что ты, Келтро, мечтаешь снова стать свободным.

– Сестра, с тех пор как я вышел из Никса, я думаю только об этом. Но вы не в силах помочь мне. Если в ваших тряпках не припрятана моя половина монеты, у вас не больше шансов подарить мне свободу, чем у Темсы. Я лучше попытаю счастья вместе со вдовой.

– Ты готов довериться Хорикс? – спросила Лирия.

Я развел руки в стороны, уперся ими в стол и посмотрел ей прямо в глаза. Мой голос был острым, словно кремень.

– Она – средство для достижения цели. Я, как и всегда, делаю только то, что хочу, и так, как хочу. Я доверяю себе – и больше никому.

На лице Лирии опять появилась холодная улыбка, и женщина-призрак снова потянулась к колесу, чтобы раскрутить его.

– И как успехи? – спросила она, заглушая музыку.

Ответа у меня не было, и поэтому Лирия ответила за меня. Ее взгляд впивался в меня, словно она перебирала мои мысли и воспоминания, чтобы усилить ими свои доводы.

– Келтро, мы знаем, что это такое – жизнь в рабстве, – сказала Лирия, подходя ко мне. – Мы – твои родичи. Братья и сестры. Ты думаешь, что только тебя несправедливо зарезали, что никто не может разделить твою боль и утрату, и поэтому никому не доверяешь. Ты бился о дверь каждой клетки, но в результате получил лишь еще одного хозяина или хозяйку. Тебя били, похищали, передавали, словно ты – не душа человека, а мебель. Ты видел животных, с которыми обращаются лучше, чем с теми, кого называют «полужизнь».

Подобные жалобы были слишком хорошо мне знакомы, и это мне не нравилось. Я всю жизнь говорил себе, что никто меня не понимает. Это позволяло мне оставаться таинственным. А эти сестры, похоже, изучили мою жизнь вдоль и поперек. Лирия зажгла во мне огонь любопытства, но я промолчал, притворяясь дурачком, чтобы не разрушить момент истины, который, по-моему, уже приближался.

– Келтро, ты знаешь, почему живые на самом деле ненавидят мертвых? – спросила Яридин, обходя стол с другой стороны.

– Потому что мы хуже их?

– Нет, брат. Мы лучше. Подумай. Мы, тени, бессмертны. Ничто, кроме меди, не причиняет нам вреда. Нас неисчислимое множество. Мы управляем их жизнью, охраняем их башни, даже сражаемся на их войнах, но они все равно считают себя нашими господами, нашими повелителями – и все благодаря паре законов и половине монеты.