Безмерно глупо было бы доверить
Трусливому уму большое дело.
А суд вас, видно, не увлек?
О, больше,
Чем если бы ту женщину я взял.
Да обладание всем женским полом
С подобным наслажденьем не сравнится.
Вот это речь! Теперь пора уняться
И отдохнуть: ведь это наш шедевр,
И нам его не превзойти.
Да, верно.
Ты выиграл, мой дивный Моска...
Правда!
Суд обмануть...
И отвести грозу,
Ее обрушив на невинных...
Да,
Создать гармонию из этой фальши...
Я поражен, как ты сумел устроить,
Что эти все, друг друга ненавидя,
Меня или тебя не раскусили,
Не усомнились.
Нет, они не видят;
Их ослепляет слишком яркий свет;
Так одержим своей надеждой каждый,
Что все противоречащее ей —
Хотя бы это было несомненно
И очевидно — будет отвергать...
Как искушенье дьявола...
Вы правы.
Пусть о торговле говорят купцы,
А об угодьях выгодных — вельможи,
Но, если плодороднее найдете
В Италии почву, чем клиенты наши,
Скажите — вру я. Адвокат каков?
«Отцы! О вы, почтенные отцы!..»,
«С соизволения отцов достойных...»,
«Где ж облик правды?», «Если их деяньям
Мы будем потакать, отцы...». — Едва я
Не рассмеялся.
Все ж вас пот прошиб.
Вспотел немного...
Ну, синьор, признайтесь,
Перепугались?
Говоря по правде,
Смутился я, но все ж не растерялся,
Не изменил себе.
Охотно верю.
Теперь, на сердце руку положив,
Сказать я вот что должен: адвокат ваш
Так много потрудился, что достоин,
По скромному сужденью моему,
Вам не в обиду, быть великолепно...
Обжуленным!
Так я и сам решил,
Услышав его речи окончанье.
О! А начало! Если б вы слыхали,
Как тезисы он набросал сперва,
А после стал их развивать усердно,
Прибегнув к риторическим фигурам!
Из кожи лез, потел — и все из чистой
Любви к вам, не ища награды...
Верно.
Я должное воздать ему бессилен
Пока; но, к просьбе снизойдя твоей,
