Бен Джонсон – Пьесы (страница 5)

Другие пьесы Джонсона, возникшие в те годы, еще менее удачны. Исключение составляет лишь «Склад новостей» (1625), где рисуется продажность и корыстолюбие представителей прессы. Пьесе, однако, сильно вредит господствующий в ней тон средневекового аллегорического моралите.

Последние пьесы Джонсона — «Новый трактир» (1629), «Магнетическая леди» (1632) и «Сказка о бочке» (1633), основанные на сенсационных положениях и эффектных интригах, в художественном отношении совсем малозначительны и говорят о резком ослаблении художественного дарования автора.

Тем не менее в поздние годы Джонсон продолжает пользоваться всеобщим признанием и почетом. В 1616 году он выпускает в виде фолио, под заглавием «Труды», сборник своих пьес. В 1619 году Джонсон побывал в Оксфорде, где ему была присуждена почетная степень доктора наук. Одновременно король увеличил ему пенсию до ста марок и даровал почетное звание поэта-лауреата. Молодые драматурги и поэты окружают его почтением. Он становится видным теоретиком, вождем «школы».

Самые последние годы жизни Джонсона омрачены неудачами и невзгодами. Пожар в доме уничтожил ценную библиотеку и много автографических рукописей писателя. Одновременно его разбил паралич Сотрудничество с архитектором Иниго Джонсом в писании масок для придворного театра сменяется острым соперничеством и враждою. Джонсон до самого конца жизни продолжает писать, но успех созданных им произведений падает, доходы уменьшаются, и друзья постепенно забывают его.

Великий драматург и даровитый поэт умер в нужде и почти полном одиночестве в 1637 году.

Сын своего века, Бен Джонсон не избежал в своем творчестве мучительных противоречий эпохи, в которую он жил. Пьесы его, исполненные сатирического отрицания существующих пороков, лишены позитивного жизнеутверждающего начала.

Бедность и нераскрытость положительных характеров типична для всех произведений Бена Джонсона, который в критической части был значительно сильней, чем в конструктивной. Известную роль играла здесь сильно влиявшая на него традиция античной комедии, совершенно лишенной идеальных образов. Но основная причина заключалась в условиях окружавшей его, исполненной социальной несправедливости жизни, не дававшей Бену Джонсону материала для положительных, оптимистических выводов.

Распад феодального мира был для него вполне очевиден, да и мир этот вызывал у просвещенного гуманиста лишь презрение. К крепнущему капиталистическому укладу, к мещанскому духу Бен Джонсон также питал глубокое отвращение. Вместе с тем интеллигент до мозга костей, страстно увлеченный образами античности, он слишком оторвался от народной культуры, чтобы почерпнуть в ней силы для творческой веры в будущее. Изобличитель буржуазного индивидуализма, он сам в жизненной и творческой практике был глубочайшим индивидуалистом, находившим удовлетворение в чувстве независимости своей мысли, любившим изолировать себя, противопоставлять свой взгляд на вещи общему мнению. В этом — известная ограниченность мировоззрения и творчества Бена Джонсона, отличающая его от Шекспира. И в то же время было бы неверно недооценивать огромной критической силы его ума, по существу глубоко прогрессивного, направленного на развенчание и осмеяние всего темного, реакционного, антигуманистического.

Драматургия Бена Джонсона прошла испытание времени. И сегодня его сатирические комедии, его исполненные высокой гуманистической мысли трагедии имеют все основания занять почетное место среди произведений классической мировой литературы.

А. Смирнов

Вольпоне[5]

Перевод П. Мелковой

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:[6]

Вольпоне, венецианский вельможа.

Моска, его приживал.

Вольторе, адвокат.

Корбаччо, старый дворянин.

Корвино, купец.

Бонарио, сын Корбаччо.

Сэр Политик Вуд-Би, рыцарь.

Перегрин, путешествующий джентльмен.

Нано, карлик.

Кастроне, евнух.

Андрогино, шут.

Купцы.

Судьи.

Нотарий, письмоводитель.

Леди Политик Вуд-Би, жена сэра Политика.

Челия, жена Корвино.

Слуги, служанки, судебные пристава, толпа.

АКТ ПЕРВЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

День, здравствуй! — Здравствуй, золото мое! Сними покров, открой мою святыню.

Моска отдергивает занавес; видны груды червонцев, золотой посуды, драгоценностей и пр.

Душа вселенной и моя! Земля Не радуется так восходу солнца Из-за рогов небесного Барана,[7] Как я, узрев твой блеск, затмивший солнце, Тот блеск, который средь других сокровищ Сверкает как огонь в ночи иль день, Что вырвался из хаоса внезапно, Рассеяв тьму. О порожденье солнца, Ты ярче, чем оно! Дай приложиться К тебе, ко всем следам твоим священным, Сокрытым здесь в стенах благословенных. Твоим чудесным именем недаром Прозвали самый лучший век поэты: Всего прекрасней ты, сильнее дружбы, Сыновней и родительской любви И всяческих других земных иллюзий. Да обладай твоей красой Венера, Служили б ей сто тысяч купидонов — Так сила власти велика твоя. О золото, святыня, бог немой, Ты языки развязываешь людям; Хоть ничего само ты не творишь, Творить ты что угодно заставляешь. Не жалко душу за тебя отдать: Ведь даже ад пылающий — с тобою Отрадней рая. Добродетель, честь И слава — все в тебе. Твой обладатель Становится отважным, мудрым, честным. И кем захочет, мой синьор. Богатство Полезнее для счастия, чем мудрость.