Придется не трагедию и не ученую комедь,
А потому покорно просим не счесть игру плохой,
Если, повествуя, стиха нарушим строй.
Знаете ли вы, что живет в нем,
даю вам слово,
Душа Пифагора, этого шарлатана площадного.
Она обитала в Аполлоне сначала,
Но потом от него к Эфалиту удрала,
Долго затем Меркурию служила,
Получив там дар знать все, что было;
Оттуда улетела, совершив переселенье
К златокудрому Эфорбу, что убит без сожаленья
Был в битве под Троей рогоносцем из Спарты;
От него — к Гермотиму, по свидетельству хартии
Дальше — в Пирра Делосского вселилась,
С ним ходить на рыбную ловлю научилась;
Затем в греческого мудреца влетела,
А из Пифагора перешла в красивое тело
Распутной Аспазии; а после душа обитала
В другой еще шлюхе, что мыслителем стала.
Киник Кратес вам подтвердит, что сказано тут.
С той поры ею владели король, нищий, рыцарь и шут,
А сверх того бык, барсук, осел и козел,
Даже петух сапожника однажды ее обрел.
Но пришел я не спорить, не искать отговорки
Ни для двух или трех, ни для клятвы четверкой.
Ни для его треугольника, ни для златого бедра,
Ни для науки его о смене начал. И пора
Вам спросить: куда же было последнее скитанье,
И какое в наши дни получила она преобразованье?
Как шут преображенный в новой личине,
Объявляю все старые учения ересью отныне.
А запретною едою соблазниться ты не смел?
Стал монахом-картезианцем и тотчас же рыбу съел.
А молчания обет ты на что променял?
Некий шумный адвокат у меня его отнял.
Вот славно! А когда адвокату жить надоело,
Скажи, ради Пифагора, в какое проник ты тело?
Я стал глупым мулом.
Значит, вместе с другими мулами
Получил право питаться бобами?
Да.
И в кого ж ты из мула перешел?
В зверя странного; одни зовут его — осел,
А другие — чувствительный, добрый, премудрый брат.
Из тех самых, что и мясо и друг друга поглотят,
В клевете утопят ближних, ложью ханжеской зальют
И рождественский при этом пудинг праздничный жуют.
Ради бога, откажись от поганой этой нации;
Сделай милость, расскажи о последней трансмиграции.
Скакнул туда, где ныне я есть.
Соблазнительный вид!
Ты прекрасней шута — ты гермафродит!
Но, добрая душа, после этаких скитаний
В каком остаться б ты хотела состоянии?
В том, в каком я сейчас, — пребывать бы неизменно.
Предаваться утехам двух полов попеременно?
Ну, это устарело и слишком избито!
Я теперь шут — вот где радость сокрыта.
Один только шут судьбою благословен.
До этого натерпелся я бед от всяких перемен!
Ты прав — так изрек бы сам дух Пифагора,
Это мудрое мненье прославится скоро.
Приятель евнух, соберем все наше мастерство,
Себя прославим и свое искусство — шутовство!
