Болезням в помощь, будьте так любезны.
Скажу перед почтенными отцами,
Останется ему еще болезней
Не меньше, чем любовников у ней
И девок у него. Суд беспристрастный!
Когда таким порочнейшим поступкам
Мы будем потакать, то скоро каждый
Не будет знать, как оберечь ему
Свободу, честь и жизнь, коли найдутся
Клеветники. И кто из вас, скажите,
Пребудет в безопасности, отцы?
Спросить позвольте, разве их наветы
Хоть как-нибудь на истину похожи?
И разве самый притупленный нюх
Здесь не учует низкой клеветы?
Прошу вниманья к доброму вельможе,
Чья жизнь в опасности от их интриги.
А что до тех, то я закончу так:
Порочные людишки, страсть питая
К дурным делам, плодят их в изобилье;
Чем злее грех, тем тверже их рука!
Под стражу их и содержать отдельно.
Жаль, что чудовища такие живы.
Вельможу отнесите осторожней.
Доверясь им, больному повредили.
Какие изверги!
Меня трясет.
Еще с пеленок позабыли стыд.
Республике вы очень услужили,
Раскрыв их.
Засветло еще объявим,
Какую кару суд на них наложит.
Благодарим, отцы!
Ну как?
Чудесно!
Я золотом бы ваш язык оправил,
Наследником Венеции назначил!
Скорей бы мир оставил без людей,
Чем вас без средств. Обязаны они
На площади вам статую воздвигнуть! —
Синьор Корвино, вам пройтись бы надо
И показать, что победили.
Да.
Гораздо лучше самому сознаться,
Что ты рогат, чем ждать, пока докажут
Другие.
Как же, я об этом думал;
Теперь всем ясно, что она виновна.
Иначе были бы виновны вы.
Да. Страшен только адвокат.
Поверьте,
Освободить вас от него сумею,
Тебе я верю.
Я весь ваш.
Эй, Моска!
Теперь, синьор, за дело!
Чем задело?
За ваше дело!
За мое?
За ваше.
Тогда старайся.
Вы уж положитесь!
Все мне отправь!
Сейчас же.
И смотри
