Вот так и здесь. Старик больной и дряхлый,
Без сил, без чувств; он принимает пищу
Из рук чужих; разинуть рта не может,
Пока на челюсть не нажмут. Звук, тень!
Чем он тебя обидит?
Что за бес
В него вселился!
Сплетен ты не бойся,
Не будет их! Как будто я пойду
И разглашу на площади Сан-Марко!
Кому известно станет? Лишь ему,
Безгласному, да Моске, чей язык
Уж мною куплен, и тебе, конечно
(Захочешь, так болтай), — ну, кто еще
Узнает?
Ангелы и бог — ничто?
Глаза закроют? Не поймут?
Ну!
Будьте
По-прежнему ревнивым! Умоляю,
Подумайте о том лишь, как сурово
Наказан небом будет всякий грех.
Будь грех тут, я бы к этому, поверь мне,
Не принуждал тебя. Вот если б отдал
Французам молодым, тосканцам страстным,
Начитанным в твореньях Аретина,
Прошедшим в лабиринте наслаждений
Все закоулки, знатокам разврата,
А сам на них глядел бы с одобреньем, —
То был бы грех; а здесь, наоборот, —
Благое дело, милосердье к старцу
И честное устройство дел моих.
О небо! Как терпеть ты это можешь!
Ты честь моя и гордость, милый Моска,
Восторг мой, счастье, радость. Приведи их.
Прошу вас подойти.
Иди, не то...
Не вздумай бунтовать! Иначе...
Сударь,
Пришел проведать вас синьор Корвино.
О!
Зная, что консилиум был созван,
Согласен предложить для излеченья,
Вернее, подложить...
Спасибо, Моска.
Без просьб, по доброй воле...
Хорошо.
...Как истинный и пылкий знак любви к вам,
Свою супругу, красота которой
Известна всей Венеции...
Резонно!
...Чтоб вас утешила и исцелила.
Пришел конец мне! Передай Корвино,
Что очень я благодарю его
За помощь и отзывчивость. Однако
Труд бесполезный спорить с небесами,
Огнем жечь камень... кха-кха-кха-кха-кха...
Иль оживлять листок увядший. Все же
Ценю услугу. Можешь рассказать,
Что для него я сделал. Но, увы,
Я безнадежен: пусть он за меня —
Помолится и вспомнит добрым словом,
Богатство получив.
Синьор, слыхали?
Скорей с женой к нему!
