Бен Джонсон – Пьесы (страница 22)

До вечера послужит мне забавой.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Ах, ранен я! Где рана? Не на теле. Пинки — ничто, готов сносить их вечно. Но злой Амур, стрельнув из глаз ее, Проникнул в существо мое, как пламя, И мечется теперь, пылая жаром, Властолюбивому огню подобно В печи закрытой. Вся борьба — внутри. Без помощи твоей не жить мне, Моска! Сгорает печень. И, не будь надежды На свежий ветерок ее дыханья, Я стал бы грудой пепла. Ах, синьор, Вам лучше б не видать ее! Нет, лучше Ты мне бы не рассказывал о ней! Да, оплошал я; по моей вине Несчастны вы. Но совесть мне велит Не менее, чем долг, отдав все силы, От мук избавить вас; и я избавлю. Ждать, дорогой? Синьор наидражайший, Прошу вас не отчаиваться так, Все сделаю, что в силах человека. Глас ангела-хранителя я слышу. Вот ключ. Возьми все золото и камни, Меня продай, распорядись как хочешь Но увенчай мои желанья, Моска. Терпение! Терплю! Не сомневайтесь — С успехом возвращусь! Ну, если так, О маскараде этом не жалею. Зачем жалеть, коль вы рога супругу Наставите? Ты прав. К тому же я В наследники себе его не прочил. А цвет усов и бороды меня Не выдаст? О, нисколько. Это ловко! Желал бы я хотя б наполовину Свои дела устраивать так ловко. Но все-таки с иным концом. Они Не усомнились, что я Скотто? Право, Сам Скотто не сумел бы различить. Но должен я идти. Мое уменье, Надеюсь, встретит ваше одобренье.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Так с площадным шутом меня позорить — Кривлякой, зубодером, шарлатаном! В окне, и на виду у всех! Пока он Ужимками, своим фиглярством пошлым, Хвалою снадобьям пленял ваш слух, Толпа распутных, мерзких стариков Глазела как сатиры; вы ж любезно Им улыбались, сея благосклонность, Чтоб распаленных зрителей увлечь. Твой шут их чаровал? К нему тянулись?