Бен Джонсон – Пьесы (страница 217)

Лезерхед. Что прикажете, джентльмены? Что вы желаете купить? Трещотки, барабанчики, пупсики, собачки, птички для дам! Что прикажете?

Коукс. Милый мой Нампс, не отставай, пожалуйста. Я очень боюсь, как бы ты не потерял чего-нибудь. Я уж и так все глаза проглядел.

Уосп. Уж купили бы лучше кнут и погоняли бы меня.

Коукс. Да нет, ты ошибаешься, Нампс. Не в этом дело. Ты всегда склонен преувеличивать. Я боюсь только за покупки. Ведь скрипку ты в самом деле чуть-чуть не потерял.

Уосп. Поостерегитесь, как бы вы сами не потерялись. Вам бы следовало ехать на лошади для большей безопасности или купить огромную булавку и пришпилиться к моему плечу!

Лезерхед. Что прикажете, джентльмены? Хорошенькие кошелечки, мешочки, сумки, трубки! Что угодно? Вот часы с молоточком, которые могут будить вас по утрам. А вот певчая птичка.

Коукс. Нампс! Посмотри, какие тут отличные товары! Много лучше тех, что мы накупили! Лошадки-то какие! Прелесть! Подойди, милый Нампс, подойди сюда!

Уосп. Что? Хотите меняться с ним? Ну, на здоровье: вы ведь в Смитфилде! Можете подобрать себе бойкую лошаденку. Пожалуй, у него и тележка для вас найдется. То-то будете кататься по всей округе! Ну, на кой прах вам стоять тут со всей своей свитой? Чего вы прицениваетесь к собачкам, птичкам и пупсикам? Ведь у вас еще и детей-то нет, и подарить-то все это некому!

Коукс. Ну, это еще как сказать, Нампс. Дети, может, уже и есть.

Уосп. Да уж ладно, ладно. Сколько ж их у вас, как вы полагаете? Будь я на вашем месте, я накупил бы игрушек для всех арендаторов. Ведь они совсем как дикари: собственных детей готовы отдать за погремушки, свистульки и ножички! Или уж купите лучше парочку-другую топоров да покончите сразу с этим делом.

Коукс. Придержи свой язычок, милейший Нампс, и побереги себя. Я ведь человек решительный, ты это знаешь.

Уосп. Решительный дурак — это верно! И основательный хвастун! Это уж говорю от всего сердца. Сердитесь вы или не сердитесь, а это так! Это уж святая истина! Об этом я никак умолчать не могу. Вам же на пользу.

Уинуайф. Никогда не видел такого упорства и такого нахальства.

Куорлос. Боюсь, что он помрет от огорчения. Подойдем поближе и попытаемся утешить его.

Уосп. Лучше бы уже меня зарыли в землю по шею и молотили по голове кегельными шарами и цепами, только бы мне не заботиться больше об этом треклятом вертопрахе!

Куорлос. Ну, ну, Нампс! Ты, поди устал от своей роли воспитателя? Уж слишком усердствуешь.

Уосп. А хотя бы и так, сэр, почему это вас тревожит?

Куорлос. Нисколько, Нампс, клянусь дьяволом! Я просто так сказал.

Уосп. «Нампс»! Ах, растуды его! Какова развязность! Давно ли мы с вами знакомы?

Куорлос. Я думаю, это легко запомнить, Нампс: с сегодняшнего утра.

Уосп. Я и без вас знаю, сэр, и вас не спрашиваю.

Куорлос. Так в чем же дело?

Уосп. Не важно, в чем дело; вы теперь собственными глазами можете убедиться в том, что я вам говорил. Следующий раз будете мне верить.

Куорлос. Не собираетесь ли вы перетащить на своей спине всю ярмарку, Нампс?

Уосп. Милый вопрос и очень учтивый! Ей-богу! Да, я нагружен, как мне нравится, а захочу — и еще больше нагружусь; по моей поклаже видно, что я вьючная скотина. Ладно, уж пускай! Все равно всю мою кровушку выпили.

Уинуайф. Отчего мисс Грейс выглядит такой грустной? Как бы нам развеселить ее?

Коукс. Эти шесть лошадок, любезный, я хочу тоже купить.

Уосп. Как!

Коукс. Да, да. И три иерихонские трубы, и полдюжины птичек, и барабанчик, — у меня уже есть один, и часы с молоточком: очень уж это ловко устроено. И четыре алебарды, и... дайте-ка погляжу... да, и эту раскрашенную красавицу тоже, вместе с ее тремя служанками.

Уосп. Да что там! Проще купить всю лавку. Покупайте, не стесняйтесь. Так будет лучше. Всю лавку! Всю лавку!

Лезерхед. Если его светлости благоугодно...

Уосп. Да, да, и носись со своими сокровищами по всей ярмарке, дурачок!

Коукс. Тише, Нампс, тише! А ты, любезный, не связывайся с ним, если хочешь быть умен. Он набросится на тебя, поверь мне. Да, я куплю эти скрипки. У меня в деревне есть целая ватага скрипачей, и все они ростом один другого пониже на мерочку — совсем так же, как и эти скрипки. Мне очень хочется устроить на своей свадьбе хороший бал. Но для этого нужно так много вещей! Прямо голова кругом идет! А Нампс мне совсем не хочет помочь; я даже и попросить его об этом не смею.

Треш. Не купите ли пряников, ваша светлость? Очень хорошее тесто, отличнейшее тесто!

Коукс (подбегает к ее палатке). Ах, пряники. Сейчас поглядим.

Уосп. Вот еще новая ловушка!

Лезерхед. Ну, это уж не дело, тетка, перебивать мою торговлю в самом разгаре и переманивать моих покупателей! За это можно и к суду притянуть.

Треш. Да за что же? Если его светлости пришла охота покупать, то ведь и мой товар предназначен для продажи, как у всех других. Мне никто не запрещал выставлять свой товар. Я ничем не хуже тебя.

Коукс. Успокойтесь, я примирю вас: куплю и его лавку, и твой лоток!

Уосп. Мыслимое ли дело!

Лезерхед. А зачем тебе, друг любезный, его отговаривать?

Уосп. Помилуй бог! Хотите, он и вас самого купит! Хотите? Ну, сколько вы стоите, вместе с платьем и со всеми потрохами? Со всеми способностями?

Треш. Добрый злюка, у него найдется достаточно всяких способностей. Прицепитесь только...

Уосп. Ты, видно, торгуешь им? А ну-ка, в чем же заключаются его таланты и как можно ими воспользоваться: даром или за деньги?

Треш. Да нет же, не в этом дело, сэр!

Уосп. Может, его угощеньем можно купить?

Треш. Боже сохрани! Он о еде даже и не думает. У него дома, благодарение господу, всего хватает. Но все же ради вкусного обеда он многое сделает, особенно если на него такой стих найдет. Имейте в виду: его надо сажать обязательно на почетное место, иначе он уйдет, а ежели он будет сидеть на почетном месте, он вам каких хочешь дел наделает. Не зря за ним посылают и приглашают его на самые богатые праздники в городе. Он и Корайта[333] и Коукли[334] превзойдет и уж потешит на славу! Он вам любой кукольный театр разыграет и любых актеров изобразит — своих и чужих; он никого не щадит: навеселитесь вдоволь.

Коукс. Да ну?

Треш. Он первый, сэр, появился на ярмарке в медвежьей шкуре, ей богу! С тех пор ни одна собака не осмеливается подойти к нему. А посмотрите, какие у него ловкие движения.

Коукс. Да все ли он умеет? Сможет ли он поставить пьесу по заказу?

Треш. О господи, сударь! Да о его изобретательности молва идет из края в край! Притом он ведь набивает кукол: все пупсики на ярмарке — его работа.

Коукс. Правда это, бархатная куртка? Ну-ка, дай мне руку!

Треш. Нет, сударь, кабы вы действительно посмотрели, как он нынче вечером, в бархатной куртке и с шарфом на шее, будет играть кукольную комедию мистера Литлуита.

Коукс. Довольно! Закрывай лавочку, друг! Я покупаю и лавочку, и тебя самого, чтобы таскать эту лавочку, и ее лоток в придачу. Ты позаботишься о представлении, а она об угощении. Я люблю, если уж делать что-нибудь, так делать как следует! Ну, без запросу: сколько стоит твоя лавочка со всем ее содержимым?

Лезерхед. Сэр, мне она обошлась в двадцать шиллингов, семь пенсов и полпенни, да к тому же еще три шиллинга за место.

Коукс. Ладно, вот тебе тридцать шиллингов, хватит. (К Треш.) А твоя?

Треш. Четыре шиллинга одиннадцать пенсов, сэр, с местом вместе, если позволите, ваша светлость.

Коукс. Да, моя светлость это позволяет, бедная женщина. Вот тебе сверх того еще пять шиллингов. А уж какой бал я устрою за эти сорок шиллингов! С пряниками! Здорово будет, ей-богу, Нампс? Что скажешь, сестрица? Я им вместо свадебных перчаток подарю свадебные пряники в форме брошечек и пальчиков.[335] Как это мне в голову не приходило! Подумать только: свадебные пряники! Так что они будут есть пальчики, облизывая пальчики. И брошки для всех гостей; я еще закажу стихи в честь «наилучшей из граций», разумея мисс Грейс! Стихи для дня свадьбы.

Грейс. Я признательна вам, сэр, за ваше внимание.

Уосп. Что вы так радуетесь, сэр? Неужто это ваша первая покупка?

Коукс. Вообще-то говоря, нет, Нампс. Но это мой самый мудрый поступок.

Уосп. Ну теперь уж от меня ни слова не услышите!

Оверду (в сторону). При всей тонкости моего ума я не могу придумать, как отвлечь этого благонравного юношу от разнузданной компании. Я следую за ним по всей ярмарке, наблюдаю за ним и всегда замечаю его в обществе этого певца. Я начинаю подозревать между ними тесную дружбу. Главное, юноша этот имеет одну ужасную слабость: он увлекается поэзией. А ежели человек заражен этим недугом, то очень мало надежды, что из него получится государственный муж. Actum est.[336] Можно сказать: кончено, погиб!

Эджуорт (Найтингейлу). Вот он, покупает пряники. Живее, пока он не расстался со всеми своими деньгами.

Найтингейл (выступая вперед, поет).