Бен Бова – Венера (страница 35)

- Нет,- отрезала она. И, обернувшись к матери, добавила: - Без тебя я отсюда ни шагу.

На лице Дюшамп возникло выражение, видеть которое мне еще не доводилось. Нет, это был не суровый взгляд капитана, а что-то новое, матерински нежное и чистое, полное жалости и сострадания к собственному ребенку.

- Маргарита, иди с ним. Со мной все будет в порядке. Я же не самоубийца.

Прежде чем она успела ответить, я схватил ее за руку и буквально вырвал из кресла и повлек с мостика по наклону перевернутого коридора, к воздушному шлюзу, где хранились скафандры.

- Она погубит себя,- прохрипела шепотом Маргарита, как будто доказывала это себе самой. И повторяла снова и снова, пока я помогал ей одеваться: - Она погубит себя.

- Я не допущу этого. Я ей не позволю,- пообещал я, сам себе не веря.- Я одену ее в скафандр насильно и отволоку к аварийному выходу.

Говорил я это, конечно, в первую очередь для того, чтобы успокоить Маргариту, и не сомневался, что она прекрасно все понимает. Однако она безмолвно подчинилась, позволив упаковать себя в проткнутый скафандр - такой же, как и на всех остальных.

Проверив шланги и кабели ее заплечного ранца, я снял последний оставшийся скафандр и снова поплелся на мостик. Корабль выравнялся и его вроде бы перестало трясти. Может быть, мы достигли мертвой зоны, куда не заглядывали ветра, или наконец сошли под облака и планировали в области повышенного давления.

Добравшись до мостика, я предложил капитану последить вместо нее за регулировкой двигателей, пока она будет надевать скафандр.

Она снисходительно улыбнулась:

- Если бы я поучила вас этому хотя бы несколько дней…

- Тогда вызовем сюда Родригеса? - предложил я.

- Сейчас пойду за ним,- сказала Маргарита. Подняв руку, чтобы остановить дочь, Дюшамп сказала:

- Интерком по-прежнему работает, дорогая.

- Так вызовите его,- сказал я тоном приказа.

Казалось, она задумалась на полсекунды, затем потянулась к тумблеру интеркома в рукоятке кресла. Прежде чем она успела сказать, вспыхнула крошечная лампочка вызова.

Дюшамп сделала запрос по компьютеру:

- Ответить на вызов.

Мрачное широкоскулое лицо мужчины появилось на экране. Ларс Фукс. Я узнал его. Лицо пылало злобой.

- Я принял ваш сигнал,- сказал он без предисловий.

Командный компьютер «Геспероса» был запрограммирован посылать SOS, когда исчерпаны все резервы безопасности. В то мгновение, когда сработала общая аварийная сигнализация и автоматически захлопнулись люки, компьютер сделал немедленный запрос о помощи. Примерно в течение десяти минут его передали МКА на Землю: стандартная процедура безопасности для космических полетов.

- Мы готовимся оставить корабль,- сказала Дюшамп.- Мы падаем, лишившись воздушного носителя, корпус прорвало.

- Держитесь,- посоветовал Фукс. На лице его было написанно недовольство и раздражение, а также, как мне показалось, отчаяние.- Приближаюсь к вам на максимальной скорости. Вы будете приняты на борт «Люцифера».

Странно: выражение лица Дюшамп тут же смягчилось.

- Ларе, не стоит этого делать. Раздражение не покинуло его:

- Я сделаю это, черт меня раздери. Правила МКА предписывают: всякое судно в месте аварии должно оказать посильную помощь, помните?

- Но ты же не можешь…

- Если я не приду вам на помощь,- оборвал он ее,- МКА устроит мне все, о чем только можно мечтать. Меня вывесят и высушат. Они любят на мне отрываться. Я у них и так любимый мальчик для битья. Все, хватит с меня.

Я изучал его лицо на главном экране мостика, по крайней мере, в два раза больше натуральной величины. Злобы там хватало, это уж как пить дать. И горечь, и обида такая, какой мне видеть еще не приходилось. Ларе Фукс выглядел, как мужчина, которому приходилось принимать суровые решения в течение всей своей жизни, решения железные, решения, которые стоили ему дорого. Он заплатил за них покоем и всеми радостями бытия. Безрадостным - вот каким было его лицо, поэтому оно не походило ни на одно из человеческих лиц, встречавшихся мне в жизни. Даже проблеска единственного мгновения простого человеческого счастья не было в нем. Он оставил надежду на эту радость долгие годы назад.

Две-три секунды заняло у меня принятие решения. За это время приняла решение и Дюшамп.

- У нас остались минуты, Ларс. Потом гондола разобьется.

- Наденьте скафандры. «Люцифер» подойдет в зону под вами через…- глаза его метнулись к экрану с данными, который располагался вне досягаемости камеры,- …двенадцать минут.

Дюшамп испустила глубокий вздох, затем отрывисто кивнула.

- Хорошо. Мы будем готовы.

- До встречи,- хмуро сказал Фукс. Странно, голос его не похоже что подобрел, но стал чуть мягче.

КАТАСТРОФА

Родригес вернулся на мостик и перенял управление, пока Дюшамп надевала скафандр. Ей пришлось выйти в коридор, потому что места для этого на мостике не оказалось. Мы с Маргаритой проверили, все ли у нее в порядке. Несколько мелких трещин делали скафандр пригодным, по крайней мере, на час.

- Отправляемся на «Люцифер»,- раздался ее приглушенный голос из-под шлема. Мы были так близко, что я мог видеть ее лицо сквозь два затемненных стекла. То же самое решительное волевое выражение на лице. Ни следа страха или неуверенности. Если ее что-то и беспокоило или пугало, то это невозможно было прочитать на ее лице.

Маргарита сказала мне что-то, но я не расслышал: «Нам там будет лучше» или что-то в этом роде. Да и какая разница, что она там сказала. Я был рад слышать ее голос. Тем более, голоса друг друга мы могли слышать уже и не только через стекла шлема - благодаря стараниям жуков. Впрочем, особого давления выдерживать бы не пришлось - атмосфера на Венере на этой высоте чуть плотнее земной.

Казалось, в руках Родригеса корабль успокоился, как прирученный зверь, узнав своего истинного капитана. Впрочем, это могло оказаться всего лишь моим предубежденным отношением к нашему железному капитану. Но, несмотря на то что качка угасла, гондола продолжала скрипеть и стонать, словно раненый зверь. Я стоял в коридоре и боролся с собой, чтобы криком не выдать собственный страх.

Маргариту, казалось, происходящее ничуть не пугало. Ни тени страха на прекрасном лице. Ну разве что чуть приподняла брови в удивлении.

- Почему эти жуки напали только на гондолу, а как же остальной корабль?

- А почему ты думаешь, что они его пожалели? - ответил я вопросом на вопрос, жадно глотая воздух, чтобы подавить тошноту.

- Единственное поврежденное место - секция между воздушным шлюзом и носовой частью,- объяснила она.

- Отчего ты так уверена?

Она ткнула пальцем в перчатке в сторону мостика.

- Посмотри на дисплей систем жизнеобеспечения. Только в той секции упало давление.

Мне достаточно было одного беглого взгляда на экран, чтобы убедиться в ее правоте. Теперь я сдвинул брови. Какая может быть разница между этой секцией и остальной частью гондолы? Я попытался вспомнить чертежи и спецификации, которые внимательно изучал долгие месяцы во время строительства корабля, моего «Геспероса».

Вся секция была выстроена вокруг воздушного шлюза. Может быть, жуки облюбовали пластик, который использовался в качестве герметика люка внешнего воздушного шлюза?

- Внутренний люк закрыт? - спросил я Родригеса, который все еще сидел в кресле капитана, видимо, наверстывая упущенное время. Пользоваться этим прибором ему оставалось недолго, считанные минуты, так что оставалось брать от жизни все, что она дает. А давала она несколько минут. Дальше - неизвестность.

Даже не остановившись, чтобы обдумать мои слова, он метнул взгляд на «елочку» дисплея, где было показано состояние различных систем корабля. Большинство лампочек на этой елочной гирлянде были, увы, тревожно красного цвета.

- Нет,- сказал он, покачав головой в шлеме.

- Закройте его,- приказал я.

- Ничего из этого не выйдет,- сказала Маргарита.- Если жуки прогрызли герметик внешнего люка, они могли сделать то же и с внутренним.

- Это помогло бы нам выиграть несколько минут времени,- возразил я.

Дюшамп, полностью облаченная в скафандр, согласилась со мной.

- Сейчас дорога каждая секунда.

Она вернулась на мостик и заняла командирское кресло. Родригес вышел к нам в коридор. Ему пришлось попыхтеть, чтобы протиснуться сквозь люк.

- Порядок,- сказал Родригес.- Шлемы завинчены. Примкнем к остальным.

- А как же она? - спросила Маргарита.

- Я нужна здесь,- отозвалась капитан.- Уйду с мостика, когда «Люцифер» начнет брать вас на борт.

- Тогда я останусь здесь с тобой,- сказала Маргарита.

- Нет,- решительно сказал я.-- Ты идешь с нами. Ей пришлось развернуться ко мне, чтобы я мог прочесть

решительный отказ в ее глазах. То же непреклонное выражение, что проскальзывало постоянно в чертах ее матери, то же упрямое скуластое лицо.

- Капитан,- позвал я.- Отдайте приказ.