Бен Ааронович – Летнее зелье (страница 54)

— Правильно, — сказал доктор Валид. — Образцы, взятые с бутылок из-под напитка, определённо принадлежат ребёнку Дерека и Виктории Лейси — если, конечно, вы не перепутали образцы.

Я не стал спрашивать, уверен ли он. Когда доктор Валид даёт результат ДНК, вы можете брать его в суд — буквально.

Он, очевидно, правильно истолковал моё молчание как доказательство того, что я в замешательстве, потому что продолжил рассказывать, что связался с лабораториями, которые обрабатывали образцы ДНК для расследования.

— Образцы с бутылок совпадают с образцом крови с полоски ткани, которую вы нашли, но не с базовыми образцами, которые были взяты в доме Лейси в начале расследования, — сказал Валид. — Волосяные фолликулы, кажется. Хотя у них есть общий родитель.

— Дерек Лейси?

— Очень хорошо, — сказал доктор Валид.

Боже, подумал я, он действительно не пропускает ни одной юбки.

Одиннадцать лет назад Зои Лейси сбежала с младенцем-сводной сестрой, встретила фейри и вернулась с другой сводной сестрой. И Лейси одиннадцать лет растили подменыша, пока неделю назад. Когда фейри, по какой-то причине, не подменили их обратно.

Что я собирался сказать главному инспектору Уиндроу? Я только что умудрился продать ему идею подменыша. И что я собирался сказать Виктории Лейси — что на самом деле, генетически, монстр в их логове — её биологическая дочь?

И почему они были физически идентичны?

— Что ты планируешь делать дальше? — спросил доктор Валид.

— Не знаю, — сказал я. — Придётся что-то придумать.

15. Окно возможностей

Если спросить любого полицейского, почему он остаётся на работе, которая подвергает его оскорблениям от мелких преступников и до министров правительства, он скажет: из-за разнообразия. Из-за того, что никогда не знаешь, чем будешь заниматься, когда заступаешь на смену. Соответственно, ваше обучение и опыт делают упор на свободный набор принципов, которые можно применять к широкому кругу ситуаций.

Они таковы: не дай этому распространиться, убедись, что никто не умер, убедись, что никто не умрёт в ближайшее время — и убедись, что ты вызвал подкрепление до того, как оно понадобится.

Я окружил дом Лейси, следующим шагом было убедиться, что Виктория и Дерек не ранены и не мертвы. Поэтому я вернулся внутрь, но не раньше, чем попросил Доминика собрать здоровенных полицейских в форме и ждать снаружи с инструкцией прийти за мной, если я не выйду через десять минут.

Я застал Дерека и Викторию на кухне, по-видимому, невредимых, за исключением их доблестной попытки заработать алкогольное отравление. Они сидели друг напротив друга за огромным дубовым кухонным столом. Дерек поставил перед собой две полбутылки Bell's — одну пустую, другую почти допитую — в то время как у Виктории было две бутылки красного вина и подозрительного вида бутылка Bailey's, которая, как я подозревал, относилась к нескольким прошлым Рождествам.

— Как вы, ребята, поживаете? — спросил я.

— Нормально, — ровно сказала Виктория. — Спасибо, что спросили.

Дерек закатил глаза и посмотрел на меня с выражением «посмотрите, что нам, мужикам, приходится терпеть», которое я проигнорировал.

— Где Николь? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более бодро и деловито.

— В логове, — сказала Виктория.

Прежде чем пойти посмотреть, я задержался у входа на кухню и спросил, не хочет ли кто-нибудь из них выйти из дома.

— Сейчас самое подходящее время для этого, — сказал я.

Виктория продолжала сидеть ко мне спиной.

— С чего бы нам хотеть уходить? — сказала она. — Всё, что нам нужно, здесь.

Они что-то знают, — подумал я, осторожно направляясь в логово. Но что именно они знают? Трудно было представить, что Дерек провёл ночь с фейри и ничего не заметил — или, возможно, мать его ребёнка просто выглядела как туристка или, возможно, особенно привлекательная овца. Мне очень хотелось спросить, но я сомневался, что он ответит прямо сейчас. Я мысленно добавил это в список дел на потом.

Я услышал её ещё до того, как достиг двери, — очень свиноподобный храп, и действительно, я нашёл её лежащей на спине спящей среди фантиков от конфет. Она выглядела в точности как любой другой надоедливый одиннадцатилетний ребёнок, которого меня когда-либо заставляли нянчить.

Я снова подумал о том, чтобы просто подхватить её прямо здесь и сейчас и бежать. Но бежать куда? И с какой целью? Я не думал, что социальные службы Херефордшира будут в восторге от того, что я сваливаю на них плохо социализированного предподростка со способностями контроля над разумом. И, предположив, что мы вернём настоящую фальшивую Николь, ту, которая на самом деле выросла в Рашпуле, у нас окажется на одного ребёнка больше, чем нужно. В этом случае нам нужно будет найти кого-то, кто позаботится о ней.

Я оставил спящего подменыша в покое и отступил из дома, прежде чем Доминик и отряд головорезов ворвутся внутрь.

Доминик ждал снаружи, прислонившись к заднему борту «Ниссана», который он, очевидно, задом заехал в подъездную дорожку Лейси, чтобы создать внушительный блокпост. Отряд головорезов — на самом деле пара офицеров поддержки общины из команды безопасного соседства — убрался, как только увидел, что я в порядке.

Уже близился вечер, но жара не спадала, и не было никаких признаков ветерка. Я присоединился к Доминику у заднего борта, который, по крайней мере, находился в тени деревьев, отделявших пасторский дом от переулка. Он протянул мне бутылку «Эвиан», которая, если и не была холодной, то заметно прохладнее меня. Я включил свой телефон обратно и проверил сообщения. Затем я включил одноразовый телефон и проверил его — то же самое.

Я сказал Доминику, что не думаю, чтобы кто-то куда-то пошёл — по крайней мере, до темноты.

— Ты, кажется, очень уверен, что сегодня вечером что-то случится, — сказал он. Что означало: ты что-то знаешь, и тебе лучше сказать мне что.

— Это фазы луны, — сказал я. — Ханна и Николь пропали две недели назад, когда луна была в первой четверти.

— Это когда половина на половину, да?

— И когда я просматривал все базы данных, стало ясно, что все подтверждённые события и большинство подозрительных событий произошли между первой и третьей четвертью. Другими словами, для любого из этого дерьма луна должна быть по крайней мере наполовину полной. А сегодня ночью…?

— Последняя ночь?

— Да, — сказал я. — Возможно.

— Возможно?

— Почему луна должна влиять на всё это? — сказал я. — Какой возможный механизм действует?

— Ну… — начал Доминик.

— Ты собираешься спросить о приливах, да?

— Нет, — сказал он. — Я собирался сказать, что механизм не имеет значения в данный момент.

— Сегодня ночью — та самая ночь, — сказал я.

— Так что насчёт приливов? — спросил Доминик.

— Гравитация, — сказал я. — Это механизм приливов.

— Во всех живых существах есть вода, — сказал Доминик.

— Гравитация воздействует на океаны, потому что они плещутся, — сказал я. — Не потому, что они состоят из воды.

— Ну, меня и просветили, — сказал он.

— Чёрт возьми, — сказал я.

— Итак, луна влияет на магию, почему?

— Я работаю над несколькими теориями, — сказал я. — Но в настоящее время я склоняюсь к гипотезе, что луна оказывает, казалось бы, произвольное влияние на магию, потому что ей нравится меня бесить.

— Это теория с высокой степенью применимости к другим сферам жизни, — сказал он.

— Да, — сказал я, и мы спонтанно ударили кулаками.

Проблема с подкреплением в том, что когда оно нужно, оно нужно сейчас, а не через два-три часа из Лондона. Поэтому, пока я шёл обратно в коровник, чтобы принять душ и переодеться, я прокручивал в голове, что скажу. Я как раз пытался подобрать формулировки, которые не намекали бы на то, что ничто из случившегося не было моей виной, когда зазвонил одноразовый телефон.

Наверное, не туда попали, — подумал я, когда ответил. Но это была не ошибка. Это была Лесли.

— Привет, Питер, — сказала она.

— Где ты? — спросил я.

— Типа я тебе скажу, — сказала Лесли, её тон был таким же, как если бы мы всё ещё шли по Черинг-Кросс-роуд, засунув большие пальцы за бронежилеты. Я остановился и сел на невысокую садовую стену. Мне потребовалось мгновение, чтобы перевести дух.

— Ты должна вернуться, Лесли, — сказал я. — Это не закончится ничем хорошим.

— Слушай, — сказала она. — Слушай, я позвонила, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке.

— В порядке ли со мной? — Мой голос даже подскочил на октаву. Это было неловко. — Это ты по уши в дерьме.

— Да, но по крайней мере я знаю, что делаю, — сказала она.

— Что ты делаешь?