Бен Ааронович – Летнее зелье (страница 22)

Мне так много хотелось спросить, но я боялся, что он отключится — или хуже.

— Тебе следовало видеть его в Эттерсберге, — тихо сказал он. — Это было как стоять перед стенами Трои. Аякс же, прикрыв Менетиада широким щитом, твёрдо стоял, словно лев над своими детёнышами…[69]

Он снова замолчал, и я понял, что утомил его и совершенно не получил нужной информации. Лесли была бы очень недовольна.

Дети пропали, сказала бы она, а ты сидишь и разговариваешь о древней истории.

— Я хотел спросить вас о местной магии и фольклоре, — сказал я.

Хью явно обрадовался смене темы, потому что сразу оживился.

— У меня может быть кое-что подходящее, — сказал он.

Это оказалась большая потрёпанная книга в твёрдом переплёте с тиснёным золотом названием Фольклор Херефордшира на бордовой тканевой обложке. Классический труд Эллы Мэри Лезер 1912 года, и у меня была его копия на планшете — по рекомендации Найтингейла. Я уже собрался вежливо отказаться на том основании, что это явно ценная старина, когда открыл её и увидел, что внутренние страницы покрыты рукописными примечаниями — одни карандашом, многие колючим курсивом. Также стоял штамп, указывающий, что том украден из библиотеки Глостер-Сити.

— Когда я только переехал сюда, мой врач советовал мне подолгу гулять, — сказал Хью. — Но я всегда был скорее исследователем, чем путешественником.

Я хотел спросить ещё, но понял, что измотал его. Я собрал чайную посуду и отнёс вниз, оставив Хью одного — «отдохнуть глазками».

В кухне или в саду не было ни Беверли, ни Мелиссы, поэтому я написал Беверли, что пора уходить. Я вышел через парадную дверь — на случай, если она пошла к машине, — и услышал её голос с другой стороны изгороди.

Я заглянул и увидел, как Беверли и Мелисса выходят из соседнего коттеджа. Пожилой мужчина с австралийским акцентом и его сыновья вышли следом попрощаться. Когда они это сделали, я уловил ощущение близости между Мелиссой и мужчинами — ничего откровенно сексуального, но задержавшееся прикосновение к руке одного из младших, касание её плеча груди старшего. Беверли заметила меня и помахала, затем повернулась к Мелиссе, и они быстро обменялись парой фраз. Одного из мужчин отправили обратно за ручкой, и Беверли написала номер на собственной ладони. Затем последовал ещё один раунд прощаний, и Беверли присоединилась ко мне у «Асбо». Мы задержались на мгновение с открытыми дверями, чтобы температура внутри опустилась ниже точки кипения свинца.

— Она… — я кивнул в сторону коттеджа.

— Не твоё дело, — сказала Беверли.

— Что, все трое?

— Как я уже сказала, не твоё дело.

— Чёрт, — сказал я.

— Повезло бы тебе, — сказала Беверли.

Я понял, что доктор Валид захочет получить полный отчёт о Мелиссе Освальд, когда я вернусь домой. Наверное, он попросит меня добыть образец ткани или заманить её в больницу UCH в Лондоне, чтобы он мог взять образец сам. Интересно, какой светский разговор можно ввернуть для этого — Вы уверены, что вы полностью человек? Не хотите узнать наверняка? Тогда добро пожаловать в крипто-патологическую лабораторию доктора Валида, где мы возвращаем «откровенность» в Франкенштейна!

— Уверена, она нашла бы для тебя время, — сказала Беверли.

— Она говорила, не заметили ли её пчёлы чего-то необычного?

— В отличие от некоторых, я не бестактна, — сказала Беверли. — Нельзя просто взять и спросить людей об их делах, строя предположения о том, что они делают и как. — Беверли постучала пальцем по груди. — Я лишь поинтересовалась, не заметила ли Мелисса чего-то из ряда вон выходящего.

— И заметила?

— Она сказала, что не уверена, но думает, что её мальчики…

— Её мальчики? — спросил я. — Мы говорим о тех, по соседству, или о жужжащих?

— О её жужжащих мальчиках, — сказала Беверли. — Они избегают юго-западного участка гребня — от края Бирчер-Коммон до реки.

Что бы ни убило мобильные телефоны, это было на краю той области, и мне не нужно было проверять карту, чтобы знать, что пропавший тайник Стэн находился прямо в центре.

— Она может связать это с пропавшими детьми?

— Если бы могла, сказала бы, когда вы пришли в первый раз.

— Я не могу пойти с этим к Уиндроу или Эдмондсону, — сказал я. — Даже если бы я убедил их изменить зону поиска, не думаю, что это хорошая идея.

— Уверена, она будет держать ухо востро, — сказала Беверли. — Есть ещё зацепки?

— Кое-что из показаний. Жду, когда Уиндроу разрешит новый допрос.

— В таком случае, можем мы…

Мой телефон зазвонил — Доминик.

— Вы всё ещё в Уайлде? — спросил он.

Я сказал, что мы заканчиваем.

— Одна из поисковых групп нашла кое-что, на что тебе стоит взглянуть, — сказал он. — Прямо по дороге от тебя.

— Это связано с поисками?

— Честно, — сказал Доминик, — я не знаю. Подумал, ты сможешь мне сказать.

Я, может быть, и городской, но я совершенно уверен, что эти липкие пурпурно-красные мягкие куски должны оставаться внутри овцы, а не быть разбрызганными по удивительно большой площади.

— Нападение животного? — спросил я.

И Беверли, и Доминик посмотрели на меня с жалостью. Стэн, которая обнаружила мёртвую овцу и вызвала Доминика, даже фыркнула.

— Если только та пума не пришла снова из Ньютаун-Кросс, — сказала она.

Мы стояли на большом поле прямо у римской дороги, недалеко от того места, где она пересекала Лагг. Лесистые склоны гребня поднимались на восток, а на обратной стороне находились Школьный лес и оплакиваемый тайник Стэн. Внизу, в долине, было даже жарче, и не хватало ветерка, который был наверху, у «Пчелиного дома». Ничто не разгоняло запах разлагающейся овцы.

— Хотя, надо сказать, — заметил Доминик, — когда дело доходит до поиска новых способов убить себя, овцы — гении.

Овца лежала на боку. Её недавно остригли, что придавало ей жалкий голый вид и слишком легко было заметить кровавую рану в животе, через которую, казалось, вытащили большую часть внутренностей. Я не очень люблю животных, даже когда они уже на пути к обеденному столу. Но полицейская работа не делается с зажатым носом и отведённым взглядом. Я надел хирургические перчатки, присел и провёл свою должную осмотрительность.

Края раны были рваными, что предполагало разрыв, а не разрез, а блестящие внутренности выглядели так, будто их выволокли наружу, расширив отверстие. Может, она зацепилась за какой-то крюк? Сельскохозяйственная техника выглядит довольно устрашающе. Много опасно острых металлических частей, прикреплённых к дизельным двигателям с нелепо высоким крутящим моментом — несчастный случай, который должен был случиться. Но я не видел следов шин в короткой траве вокруг тела. Я приблизил лицо к ране, закрыл глаза и задержал дыхание.

Вокруг тела присутствовала своего рода вестигия. Очень слабая, не такая, из-за которой Тоби вылез бы из своей корзины.

— Видишь здесь какие-нибудь лошадиные следы? — спросил я.

— Ты имеешь в виду копыта? — спросил Доминик, когда я встал.

Я сказал, что да, именно копыта, и мы все потратили пять минут, осматривая место, чтобы увидеть, не найдём ли мы их. Безрезультатно.

— Почему ты решила, что лошадь залезла в твой тайник? — спросил я Стэн. — Были следы? Запах?

— Не знаю, — сказала она. — Просто это пришло мне в голову, когда я нашла его открытым.

Вестигия, определённо. Что означало? Что-то неестественное возилось в сельской местности, но я не видел никаких признаков, помимо мёртвых телефонов, что это связано с Ханной и Николь. Насколько я знал, для деревенских жителей это повседневность. Мне нужны были настоящие улики. Или, на худой конец, пара часов с книгой фольклора Хью.

— Это «Фалкон», — сказал я. — Но это не обязательно связано с детьми.

— Мне позвонить Уиндроу? — спросил Доминик.

Я прикинул, сколько быстрой болтовни потребуется, чтобы объяснить, почему именно я хочу, чтобы полиция Уэст-Мерсии направила свои криминалистические ресурсы на вскрытие овцы, и позвонил доктору Валиду.

Он сказал, что будет рад, и если я смогу сохранить тушу и, возможно, взять несколько образцов, он пришлёт людей, чтобы забрать её.

— Каких людей? — спросил я.

— Есть пара фирм, специализирующихся на удалении биоопасных отходов и криминалистической консервации, — сказал доктор Валид. — Я иногда консультирую у них, и в ответ они присылают мне всё, что может показаться интересным.

Я получил GPS-координаты и отправил их ему, а он указал, какие образцы ему нужны. Я передал это Доминику, который сказал, что мы должны подать рапорт, на всякий случай.

Беверли сказала, что, хотя возиться с изуродованной овцой — это куча веселья, она пойдёт в паб у моста. «Я быстренько переговорю с рекой, — сказала она. — Забери меня, когда закончишь».

— Быстренько переговорить с рекой? — спросил Доминик, когда Беверли ушла.

— Я бы рассказал, но тогда тебе пришлось бы отправить меня на обследование, — сказал я. — У тебя есть чем взять образцы?

У Доминика в багажнике «Ниссана» был настоящий набор для раннего изъятия улик, полный набор для снятия отпечатков пальцев, блокнот для набросков и прозрачные пластиковые пакеты для улик — настоящие, с индивидуальными серийными номерами и отрывной полоской для сохранения цепочки хранения. Мы сделали фотографии хорошей цифровой камерой, которую Стэн принесла из дома родителей.