Белогор Седьмовский – Путь Наверх (страница 32)

За кого я воюю? За родину, которая продала мою жизнь ради цен на бензин, на электричество, на обертки для конфет, на туалетную бумагу, чтобы кто-то вытирал задницу по цене золота, а кто-то бесплатно? Или я воюет за врага, который стал врагом по тем же причинам, что я стал врагом для него? Или же я воюю за себя? За то, что мне дорого? Тогда чем я от них отличаюсь, занимая третью сторону? Стать мне архаичным, уже наплевать. Когда идёт бой, мне не надо думать, зачем я живу, я у меня есть цели, которые надо поразить, у меня мое оружие – тело. И я могу защитить себя. Но разве защищая себя, я могу защитить тех, кто рядом со мной? Я знаю одно – я пошел на это ради своих целей, и думать буду потом. Сейчас нужно найти одежду, чтобы не вызывать подозрений у полиции и военных патрулей. Так, а что есть полезного на их телах?

Заверган начал мародерствовать. Во время эпидемии все средства хороши, – думал он, – морали никакой нет, если это эпидемия. Либо ты, либо они, тут не важен способ. Все предельно просто: дают – бери, бьют – беги. Так просто, что меня уже тошнит. Если говорить о гуманности… Да, какой еще гуманности? Устаревшее слово, архаизм… Но, если говорить об этом, то как можно говорить о ведении эпидемии гуманными способами? Сама эпидемия уже является преступлением против человека. Либо ты используешь все средства для победы, либо ты терпишь поражение. Кто окажется более жестоким, хитрым, и сделает всё вовремя – тот и победил. Эпидемия без ненависти невозможна. И невозможно во время эпидемии не ненавидеть вирус, поражающий всех вокруг. Так, что у нас тут? Наручные часы… Надо же, механические. Редкость, сейчас давно уже время находится у всех в встроенном электронном табло в руке. Видимо предпочитают классический имидж. Ладно, возьму, ибо мое табло сломалось. Так, это что? Труний? Неплохо, пригодится. Так, а куда там упал пистолет? Ага, вот он. О, марка June's, хороший пистолет. Обойма полная. Запасная есть него? Да, вот в кармане две обоймы ещё. Пока этого хватит.

Заверган закончил обыскивать тела, и поспешил, прихрамывая на ногу, и мысленно браня её, к кустам, откуда можно было добраться до ближайшего магазина.

У него дрожали ноги, руки, всем телом он испытывал слабость. Видимо, шок ещё не прошел после драки. У него было учащенное дыхание, со лба побежала струйка пота, которую он нервно смахнул рукой, и выйдя к обычной ограде, перелез её, и оказался на улице. Уже темнело, солнце скрылось за горизонтом, наделяя облака малиновым оттенком. Заверган поводил взглядом по улице, чтобы ненароком не нарваться на ещё один патруль. Никого не было. Сунув пистолет за спину, в штаны, что было достаточно неудобно, он достал из кармана бумажный сверток, и начал ориентироваться на местности. Оказалось, он вышел прямо к нужному магазину, надо было только выйти на улицу, рядом с которой была дорожная трасса. А это в свою очередь было весьма рискованно, учитывая его состояние, следующую схватку он может не пережить.

Рванув с места, он помчался к по улице, пересекая трасу, и стараясь не попадаться под свет фонарей, который тут было на удивление мало. Добежав до злосчастного магазина, он открыл дверь зашел внутрь. Тут же из-за поворота выехала машина военного патруля, и он поспешил углубиться в помещении.

– Будем знаться, – сказал продавец, изучая взглядом Завергана, – Вы хотите приобрести одежду?

– Будем знаться, – ответил он, – Как вы догадались?

– А это не трудно, пришел гражданин в каких-то обносках в магазин одежды. Согласно моим протоколам мышление, такому человеку нужна одежда с вероятностью в девяносто процентов.

– Всё верно, мне нужна одежда, – ответил он хмуро, и похлопал по пояснице, нащупывая пистолет, – Вы можете провести мне консультацию по товарам?

– Конечно, – ответил продавец.

Они прошлись по магазину, Заверган выбрал себе черные брюки с тянущейся тканью, футболку, свитер, и плащ, зашел в примерочную, и заявив, что ему всё подходит, спросил про носки и обувь. Когда он выбрал себе пародию на военную обувь, и понял, что нога в них сидит хорошо, удобно, не жмет, не натирает, он прошел на кассу вместе с продавцом, уже облаченный в одежду.

– Платить будете труний или мыслями? – спросил он.

– Труний, – ответил Заверган.

– Хорошо, сейчас посчитаем, плащ, три тысячи труний, обувь…

Удар рукояти пистолета оборвал его расчеты, и торговец потерял сознаний, и с шумом упал на пол. Заверган обошел стойку, прихватил висящий на вешалке ремень, опоясался, открыл кассу, и взял оттуда несколько бумажных труний, после чего посмотрел на лежащего человека, которого он ударил.

Кем я стал, – подумал он, – Теперь ради своих целей готов голову проломить невинному человеку. Но, кто сказал, что он невинный? Твое происхождение! В сторону подобные рассуждения, я уже сделал первый шаг, и если остановлюсь сейчас, то не смогу после этого себя уважать. Надо идти, прикупить еды, и найти себе транспорт до следующего городского района.

Переложив в карманы плаща труний и две обоймы от пистолета, он вышел на улицу, и уже совершенно не опасаясь военных патрулей, зашел в продуктовый магазин, что был через дорогу. Там он прикупил себе бутылочку воды, пару протеиновых батончиков, сосательные леденцы, пачку сигарет и зажигалку к ней. В дороге захочется покурить, – подумал он.

Выйдя вновь на улицу, он пошел в жилые дворы, где ему не составило труда угнать машину. Ему сразу пришла в голову эта мысль. Зачем вскрывать машину и пытаться завести её без ключей, когда можно поступить совсем иначе? Он заприметил заведенную машину, подошел к ней, и постучался в окно с водительской стороны. Окно медленно сползло вниз, и оттуда на него глянуло худое лицо с налитыми кровью глазами.

– Что надо? – буркнул водитель.

– Прикурить найдется?

– Нет, – отрезал водитель, и уже начал закрывать окно, как Заверган просунул руку в салон, дернул ручку, открыл дверь, и вышвырнул с сидения владельца машины.

– Вы что совершаете?! Преступление?! Это моя машина!

– Примите ошибку, гражданин, – Заверган достал удостоверение, что стащил у убитого им офицера, и показал водителю, – Я из спецотдела, мне необходим ваш транспорт для установления порядка, и поимки опасного интроспектора.

– Сразу бы так и сказали, – начал радоваться он, захотел тыкнуть пальцем ему в грудь в знак признательности, – Давно бы их так, от них только вред, чего уж реабилитация стоит…

– Держитесь от меня на расстоянии, – сказал Заверган, отталкивая его, и садясь в машину, и вежливо поблагодарил, – Заслужил за машину.

Захлопнув дверь, он осмотрел салон. Играла какая-то скучная музыка в магнитоле, ароматизатор источал какой-то резкий, но приятный запах. Машина гудела, явно уже готовая к своему очередному старту.

– Так, – сказал Заверган, – Пора бы ехать.

Он бросил сумку на соседнее сидение, туда же положил и пистолет, после чего двинулся с места.

Глава 21

Магнитола в машине отчеканивала темп, играла музыка, которую Заверган нашел в бардачке. Оказалось, водитель любит рок, и предпочитает группу Симфония, на концерте которой Заверган побывал со своим другом детства Маркусом. Кажется, это был альбом 2240 года под названием «Листья». Заверган слышал этот альбом ещё когда жил в трущобах, кто-то из местных ребят находил диски с записями данной группы. Хорошие были песни. Жаль теперь такого уже не пишут, им запретили писать. Говорят, в 1980-2000-х были первые рок группы, самые знаменитые, ставшие собственно символом рок эпохи.

Машина мерно ехала, иногда подпрыгивая на кочках. За окном начался дождь, и Заверган включил стеклоочистители. Ему вдруг захотелось прикурить, он нащупал в кармане пачку сигарет, ухватил одну зубами, вытащил, бросил пачку на соседнее сидение, и прикурил от огня кремниевой зажигалки, которую положил на спидометр. Он немного открыл окно, и ему на лицо тут же попало несколько капель. Он прищурил глаз, и затянулся.

Хорошо, – подумал он, – В машине чувствуешь себя безопасно. Это от того, что ты в коробке, как в домике, закрытый, способный вовремя удрать. Похожее чувство было у меня, когда я участвовал в военной операции, экипированный в экзоскелет. Безопасность… Она уже граничит с вседозволенностью, и трудно порой поддерживать в себе эту границу, чтобы отличать одно от другого. Ведь если ты в безопасности, неуязвим от чего-то, сразу думаешь, что ты бессмертный… Стать мне архаичным, это тело настолько бренное, что жить человеком слишком скучно. Говоришь себе, что оно так работает, что на тебя влияют внушения, и несмотря на это всё равно им поддаешься. Знаешь, как повысить иммунитет, и всё равно заболеваешь. Знаешь, чем лечить, но всё равно болезнь проходит с осложнениями, зачастую из-за побочных эффектов лекарств. Как там Бэлла? Я вот думаю, не были ли наши отношения болезненными, как это бывает из-за детских травм? Не было ли это попыткой найти в партнере свою мать или отца, не было ли это чем-то невротическим или истерическим, не было ли это садизмом или мазохизмом? Хотя, мазохисты и садисты – идеально сходятся друг с другом, один мучает, другой мучается, и их всё устраивает. Но счастливы ли такие люди? Их привязанность болезненна, им плохо друг без друга, им плохо друг с другом.