Белогор Седьмовский – Путь Наверх (страница 25)

– Ох Заверган, – вздохнула она с весёлыми нотами, – Ты как начнёшь говорить, я слушать устаю. Нет, твои мысли – не ерунда, иначе ты не был бы собой, и ты не мог бы зарабатывать своими мыслями. Но люблю я тебя не только за мысли. Мне тоже с тобой хорошо. Мне так хочется тебя обнять, и я обнимаю, и я вижу, как ты робеешь. Мы живём уже полгода вместе, а ты до сих пор столбенеешь. И знаешь, что? Мне это нравится! Да-да! Ты искренен, ты не пытаешься казаться лучше, чем ты есть, и когда мы ругаемся ты выслушиваешь мои претензии, всё взвешиваешь, и говоришь свою точку зрения. Ты переводишь меня от эмоций к логическим выводам. И я соглашаюсь. Эмоции – это хорошо. Но логика должна быть тоже, комбинации с эмоциями. Без эмоций человек ничем не отличается от тех дроидов, чтобы патрулируют город после Нашествий.

– Мир не прекрасен сам по себе. Ты сам видишь мир либо прекрасным, либо ужасным. И я вижу, что такая жизнь не совсем по мне. У меня есть одна мысль, я хочу стать бессмертным.

– Зачем?

– Сложно сказать… Я хочу понять жизнь. Я тебя люблю, но у меня есть свои жизненные цели, и у них приоритет выше тебя. Я не хочу жить ради тебя, иначе я не смог бы любить. Как можно любить кого-то, если не любишь себя и не имеешь цели в жизни? И я считаю цели не должны быть декорацией, как хвост у павлина. Цели остаются и после того, как начались отношения. И порой бывает тяжко. Но сейчас любовь стала проще, её достаточно купить массовому человеку на рынке, как он может запросто создать после этого семью, и заниматься семейными делами, а Нейросеть будет определять какие ему потребности необходимы. Мышление каждого известно Нейросети. И она подстраивает для каждого встречи, события, покупки, усталость, мысли и тому подобное. А мы с тобой – вне контроля. И она не может понять, как так, почему, более того, мы каким-то образом влияем на массовых людей, когда думаем рядом с ними. Почему-то у них начинаются приступы агрессии и развивается склероз. Они забывают, что делали пару часов назад, или что хотели. Да, люди иногда выходят из-под контроля, но скорее всего не потому что Настройка закачивает свое действие, а потому что помимо нас с тобой по всему миру есть интроспекторы, которые так или иначе оказывают эффект на снятие Настройки. Стоит подумать немного, как окружающие люди через две недели выходят из-под контроля. Стоит подумать много, и результат не заставит себя ждать и через несколько минут. Потому то и создали эти дурацкие шлемы. Потому то нас и притесняют.

– Как ловко ты с одной темы перешёл на другую, ха-ха! Но я согласна, мне даже добавить нечего. Правда, я не так много об этом думала, и не так много об этом знаю…

– Бэлла…

Он обнял её, она положила голову ему на плечо, затем положила голову ему на ноги, и они смотрели друг другу в глаза. Она снизу-вверх, а он сверху вниз. И, поморгав несколько раз, и уловив эмоции друг друга в выражении лица, взгляде, нежно сблизились друг с другом, и легко поцеловались, после чего залились смехом.

Уже в кровати, когда они засыпали, они оба свернулись калачиком, он прижался к её спине, обняв её одной рукой, а второй игрался с прядями волос. Он посмотрел в окно, откуда было видно множество фонарей, света в окнах квартир соседних домой, в небе одиноко, но знакомо мерцали звезды.

Чего стоит жизнь в борьбе за кусок земли, – подумал он, – где сгинет людей больше, чем может на нём поместиться? И отвоевать этот кусок закончить эпидемию, объявить победу, что все наконец выздоровели? Ненужная, чудовищная и неизбежная агрессия, а иногда и вовсе её противоположность. Но что-то думать я стал как-то… дешево, что ли? Меня волнует то, что произошло. Ведь это может произойти и у нас в городе, и что тогда? А то и вовсе меня могут мобилизовать, мол, иди, воюй против тех, кого мы неудачно настроили воспитали. Как же мне не хочется рассуждать сейчас. Вернее, хочется, но мысли какие-то низкого качества. Такое иногда случается, когда происходит стресс, тревожность, апатия, а особенно резкая перемена в жизни. Когда приходится делать то, чего не хочется, и вроде бы можно обойти сопротивления, но зачем? Если жизнь не имеет смысла, но я нашел свой смысл, и меня его лишают, то лучше уж сдохнуть. Не хочу я жить с теми. кто пытается навязать своё видение мира, положения в обществе, свои предрассудки. И жить как они, не потому что это правильно, не потому что я с ними согласен, и не потому что я так хочу. А потому что так меня будут меньше трогать. Нет, так уж не стану, иначе до конца дней рискуешь погрязнуть в конформизме – делать то, чего тебе не хочется, но из-за того, что это удобно другим и на тебя станут меньше давить. Меньше, но не перестанут. Всегда будут держать на поводке, чтобы вовремя перетянуть глотку и не дать идти туда, куда тебе надо. Ещё раз скажу себе: нет! Да и сможем ли мы с ней так прожить дальше? Однообразие начинает убивать и меня, и её, но мы держимся. А нынче множество разнообразий, рынков, торговли, услуг, но несмотря на то, что их много – они лишены оригинальности, они однообразны, как те люди, что лишены индивидуальности, которые с виду разные, а по сути однообразные. Утром Заверган получил повестку о мобилизации для подавления вышедших из-под контроля граждан, возбудивших крупный военный конфликт, и разрушив несколько десятков городов. Бэлла занервничала, и Заверган переживал ничуть не меньше. Явиться необходимо было завтра к 16 часам, после Нашествия. Он весь день помогал ей по дому, оставил свой номер, и просил её стараться не выходить на улицу, закрыть все двери и на всякий случай закупиться едой. В день мобилизации она провожала его, и махала ему рукой. Из глаз её текли слезы, но она улыбалась. Она улыбалась, потому что в ней всё ещё жила надежда.

Часть четвертая

МЫ ВОЕВАЛИ САМИ С СОБОЙ

Глава 16

Проехав несколько улиц пассажиром в военном чейрокинибусе, Заверган видел из окна, как патрули задерживают вышедших из-под контроля, избивают их дубинками до потери сознания, а потом уносят в патрульные машины, и скорее всего отправят на Реабилитацию. Нашествия участили в связи с данной эпидемией, но они не срабатывали на особо интеллектуальных. Казалось, будто их кто-то снабдил информацией, словно кто-то управлял этим бурным потоком, заранее выкопав борозду, чтобы этот поток сметал на своём пути всё неугодное, и оставлял только необходимое, нужное.

Да, это эпидемия, – подумал Заверган, – Только совершенно иного вида, и другого масштаба. Кто-то считает, что эпидемия всего лишь след сверхъестественных сил. А для кого-то это просто болезнь, для любого врача война начинается с приходом эпидемии. И враг порой бывает неизвестным. Но нынче другая эпидемия носит иной характер, и средства борьбы с ней очень просты, примитивны. Потому бороться с ней можно только с оружием в руках, с настоящим огнестрельным оружием, а не в защитных балахонах с респираторами на лице, шприцами с вакциной, и прочими устаревшими методами для таких заболеваний. Едва ли какая вакцина сможем образумить целый народ, и привести его мышление в заданном направлении. Это всегда делали убийства, и то, не всегда это работало. Ненависть порождает ненависть, насилие порождает насилие. Теперь одевают специальные шлема, разработанные Нейросетью, и вылавливают интроспекторов, что оказывают пагубное влияние на массовых людей. Интересно, почему меня они не определили, как интроспектора? Надеюсь, Бэллу не будут трогать, да и лучше бы ей из дома не выходить.

Доехав до пункта сбора, он вместе с другими призывниками отправился в здание, где их быстро переодели, выдали специальные шлема, которые обеспечивают защиту от интроспекторов, и заодно от осколков, после чего прочитали им заранее настроенный инструктаж, в коем не было особой надобности на взгляд Завергана, выдали оружие, показали, как им пользоваться, попрактиковались несколько минут, и после уже отправили на перенастройку. Там им внесли данные опыта обращения с данными видами оружия, опыт боевых действий, и загрузили рамки мышления для боевых действий, чтобы если кто-то заговорил о выходящем за рамки – они могли его либо арестовать, либо ликвидировать на месте. Заверган после Настройки ничего особо не ощутил, и взглядов не изменил, аппарат Настройки естественно известил офицеров о том, что Заверган не прошел Настройку полностью, и когда все призывники начали покидать комнату с полным параметром знаний о боевых действиях, и полученным опытом, его попросили задержаться.

– Ты интроспектор?

– Да, – ответил Заверган, несколько испугавшись, но стараясь держать грозный вид. Скорее всего он побледнел.

– Для тебя будет особая задача, – сказал офицер, – Нужно будет определять во время боя интроспекторов противника и ликвидировать их. Либо отдавать приказ бойцам, чтобы его ликвидировали. Мы дадим тебе такие полномочия.

– Подождите… я думал, что вы наоборот опасаетесь интроспекторов, а почему же меня не стали изолировать?

– Ты нео-интро, – сказал офицер, – Ты не влияешь своим мышлением на массовых людей, поэтому нет нужды задерживать тебя или изолировать.

– Нео-интро? – переспросил Заверган.

– Да, новый тип интроспекторов, недавно обнаруженный и зарегистрированный Нейросетью в базе данных. Они не оказывают пагубного влияния на общественность, и могут помочь в поиске интроспекторов.