Белла Елфимчева – Такая простая история (страница 2)
Софью Андреевну особенно беспокоило, как ее девочка будет выглядеть на фоне немецких студенток. Вечерами она шила Кате наряды, руководствуясь выкройками и моделями из журнала «Бурда Моден», не совсем бескорыстно предоставленный ей одной из медсестер, зять которой служил в группе советских войск в Германии.
Мама шила очень хорошо, и новые наряды Кате нравились, особенно комбинированный костюмчик: юбка в мелкую клеточку и черный пиджак с воротником и манжетами из клетчатой ткани.
Глядя на себя в зеркало, Катя находила, что выглядит довольно стильно. Она была миловидной девушкой: стройная, светловолосая, с большими серо-голубыми глазами, очень похожая на маму. Нет, Кате определенно нечего было стыдиться своей внешности.
А вот папа удивил ее необычной просьбой. Однажды вечером, незадолго до отъезда Кати, Юрий Петрович пришел в комнату дочери и попросил ее попытаться найти в Германии человека по имени Дитер Вернер.
«А кто это?» – заинтересовалась Катя.
«Понимаешь, доченька, он был немецким офицером, летчиком, воевал, под Харьковом его самолет сбили, а его взяли в плен. Потом он попал в тот лагерь, где я работал инженером. Это было уже после войны…»
«Подожди, папа, у тебя ведь работали сотни пленных немцев. Почему ты хочешь найти именно этого?»
«Так получилось, что этот человек спас мне жизнь, рискуя своей, между прочим».
«Расскажи, пожалуйста, как это было».
«Мы тогда работали на восстановлении завода, разрушенного бомбежками», – начал Юрий Петрович свой рассказ, – «я собрал рабочих в одном из цехов, чтобы распределить их по рабочим местам и наметить фронт работ. Они стояли кругом, а я посередине.
Вдруг один из них метнулся ко мне и резко толкнул. Мы оба упали, и в ту же секунду на то место, где я только что стоял, обрушилась балка. Он случайно заметил падающую балку, и каким-то чудом, успел меня оттолкнуть.
Вот тогда мы и познакомились… Я ему тоже старался помочь, чем мог. Он мне рассказывал о себе, но я не все понимал. Я тогда немецким владел слабовато, а он не знал русского…
В общем, хотел бы я знать, как его жизнь сложилась. Я задавал себе вопрос: кто я был для него? Враг. А он, не задумываясь, жизнь свою на карту поставил, чтобы меня, врага, спасти. Значит он видел во мне не врага, а прежде всего, человека, которому грозит опасность, и которого надо выручить. Вот так, дочка. Жизнь на самом деле и сложнее и проще, чем мы о ней думаем…»
«А как я его буду искать?» – поинтересовалась Катя. «Фамилия «Вернер» в Германии встречается так же часто, как Иванов или Петров в России. Да и имя Дитер весьма распространено. Людей с таким именем и фамилией могут оказаться сотни».
«У меня есть его адрес. Он мне его оставил, когда уезжал в Германию. Это было в самом конце 1947 года. Тогда его семья жила в Цвиккау. Его отец работал на железной дороге. Возможно, они там уже давно не живут, больше двадцати лет прошло, ну, а вдруг? Сделаешь?»
«Все, что смогу. Мне самой интересно познакомиться с человеком, который спас не только тебя, но, получается, и меня, и Димку».
«А ведь ты права», – рассмеялся Юрий Петрович. «Я об этом как-то не подумал».
***
Вскоре у Кати началась совсем другая жизнь. Студентов из СССР разместили в студенческом общежитии, но отдельно друг от друга, чтобы они как можно меньше говорили по-русски. Катю поселили в комнату, где кроме нее жили еще две немецкие студентки: Гизела Штебе и Грета Науманн.
Грета была невероятно старательной и работоспособной. Она постоянно торчала в библиотеке, да и дома ее трудно было оторвать от книги или конспекта. Зато ее тетради можно было смело отправлять на выставку: так четко и аккуратно оформленных конспектов Кате видеть еще не приходилось.
Это было очень удобно, потому что если Катя не успевала что-то записать на лекции, это всегда можно было посмотреть у Греты. Грета владела стенографией и записывала лекции дословно, а потом расшифровывала их и старательно переписывала в тетрадь. Короче, с Гретой у Кати установились деловые отношения.
А с Гизелой – наоборот, очень дружеские. У Гизелы, веселой и общительной девушки, было много друзей, она обожала вечеринки и пикники, и напропалую кокетничала с мальчиками, которые охотно проводили с ней время. Учебе Гизела уделяла ровно столько времени и сил, сколько требовалось на то, чтобы более или менее успешно переходить с курса на курс.
Катя приехала в Германию только на год, и ей хотелось получить как можно больше необходимых знаний. Но, с другой стороны, ей надо было практиковаться и в разговорной речи, а тут Гизела была незаменима, ведь именно благодаря ей, у Кати появился широкий круг общения.
Едва освоившись на новом месте, Катя решила приступить к поиску Дитера Вернера.
Она отдавала себе отчет, что это потребует много времени, если вообще окажется возможным, а ей очень хотелось выполнить папину просьбу. Но она не знала, с чего начать и решила посоветоваться с новыми подругами.
У любознательной Гизелы заблестели глаза от предвкушения интересного и увлекательного, с ее точки зрения, приключения. Она вызвалась немедленно съездить в Цвиккау, и все выяснить на месте. Но рассудительная Грета предложила сначала написать письмо в муниципалитет Цвиккау и выяснить проживает ли Дитер Вернер по этому адресу.
Ответ пришел довольно быстро, он был составлен с немецкой тщательностью и обстоятельностью, но, к сожалению, оказался неутешительным: дом, в котором жила семья Вернера в 1947 году, был снесен в 1950 году, а жителей расселили по разным адресам.
Сотрудница муниципалитета, которая занималась этим делом, пошла дальше и выявила через адресное бюро всех жителей Цвиккау по имени Дитер Вернер. Только один из них родился в 1921 году, но он никогда не был летчиком, и не был в советском плену. Таким образом, удалось выяснить, что в Цвиккау Дитер Вернер в данное время не проживает. Что же делать? Какие еще шаги можно предпринять?
Гизела все-таки поехала в Цвиккау. Катя очень хотела поехать вместе с ней, но, оказалось, что ей нужно было специальное разрешение, чтобы поехать в другой город. Это было довольно хлопотно и требовало времени. Гизела сказала, что будет быстрее, если она поедет одна. Впрочем, одна она не поехала. Среди ее многочисленных знакомых был парень, родители которого жили в Цвиккау. Гизела уговорила его помочь ей.
Им удалось найти бывшую соседку Вернеров, весьма пожилую фрау Шульце, которая заявила, что прекрасно помнит родителей Дитера Вернера и его самого. Да, он был в русском плену и вернулся через два или три года после войны. Он сразу же женился на соседской девушке Магде, и вскоре у них родился сын. Дитер тогда работал в строительной бригаде, а Магда была учительницей. Но об их дальнейшей судьбе фрау Шульце ничего не знала. Гизела поинтересовалась, не знает ли женщина о родственниках Магды, но та сказала, что у Магды была только мать, которая умерла незадолго до рождения внука… След оборвался.
Катя растерялась, не зная, что еще можно предпринять. Но Грета предложила не опускать руки и написать сначала в самые крупные города ГДР. Вполне возможно, что семья Дитера Вернера живет в одном из них. Если их опять ждет неудача, то следовало охватить города поменьше. Было маловероятно, что Вернеры переехали в сельскую местность, хотя исключить это тоже было нельзя. Они написали несколько писем и стали ждать ответ.
***
Ответ пришел неожиданно и совсем не оттуда, откуда его ждали. Накануне Рождества Гизела пригласила Катю на товарищескую встречу по волейболу между командами университета имени Гумбольдта и Технического университета, в которой играл двоюродный брат Гизелы Рихард.
Катя идти не хотела, сказав, что ничего не понимает в волейболе, но подруга ее уговорила.
«Ты не понимаешь, Катья», – с энтузиазмом говорила Гизела, – «это так здорово. Ты будешь поддерживать наш университет, а я – команду Рихарда. Будем орать во весь голос, а потом, может быть, даже подеремся».
«Я вовсе не хочу с тобой драться», – засмеялась Катя.
На игру они пошли вместе.
Катя никак не ожидала, что это окажется таким увлекательным зрелищем. Обе команды играли очень хорошо, и счет был практически равным: то одна, то другая команда выходила вперед, потом счет сравнивался. Очень интересно было наблюдать за игроками. Им иногда удавалось отбивать мячи, которые, казалось бы, в принципе невозможно достать.
Катино внимание привлек симпатичный светловолосый парень из их университета, который, как ей казалось, играл лучше всех. Она старалась не упускать его из поля зрения, и когда ему особенно удавался удар, она азартно что-то кричала во весь голос вместе с другими зрителями.
Финал игры был очень драматичным: до конца оставалось не больше минуты, а счет все еще был равным. Последняя подача была за технологами. Игрок университетской команды в невероятном падении взял подачу, еще пара перебросов, мяч взлетел над сеткой, и парень, который понравился Кате, в мощном прыжке, великолепным ударом поставил в игре победную точку.
По залу прокатился ропот, на несколько секунд воцарилась полная тишина, а потом зал взорвался. Сначала слышались беспорядочные крики, а потом стали скандировать: «Вер-нер! Вер-нер!»
Первой мыслью Кати было то, что она сошла с ума, и ей уже мерещится имя человека, которого она разыскивает. Она спросила Гизелу, что именно все кричат. Гизела удивленно замолчала, потом выдохнула: «Не может быть», – схватила Катю за руку и куда-то потащила.