Белла Елфимчева – Остаться человеком. Книга вторая (страница 15)
«И-и раз, два, три, раз два три…»
При этом она не скупилась на язвительные замечания, которые, впрочем, никогда не были оскорбительными:
«Серж, держите спину, вам же еще не восемьдесят лет, что вы так сутулитесь?»
«Нинон, не надо вцепляться в партнера, как будто вы боитесь, что он от вас убежит. Рука должна лежать на его плече легко и свободно. Вот так!»
«Алексис, напоминаю вам, это не футбол. Нога должна здесь описать вот такую линию. Ну- ка, давайте, сделаем это вместе, и следите за тем как вы это делаете, а то вы все больше смотрите на вашу партнершу. Я понимаю, Саша – очаровательна, но для того, чтобы вы могли все время любоваться ею, надо, чтобы ноги двигались автоматически».
«Мишель, о чем вы думаете? У вас такое выражение, словно вы решаете трудную задачу. Сейчас вам нужно согласовывать не законы физики, а движения ваших рук и ног».
Иногда они отчаивались, что никогда не смогут танцевать так, как хочет Вера Ильинична, иногда им казалось, что она излишне придирчива: вроде бы они делают все так, как она говорит, а она – недовольна. Однако, три раза в неделю они неизменно приходили в школьный спортивный зал и в течение двух часов старательно отрабатывали все движения.
Если бы их спросили, что их влечет сюда, они вряд ли смогли бы ответить. Как ни странно, их, видимо, притягивала европейская атмосфера, царившая на этих занятиях: они танцевали красивые, как тогда говорили, салонные танцы, которые сопровождались изумительной музыкой Штрауса, Шопена, Рахманинова в прекрасном исполнении Анны Васильевны.
К ним обращались не просто вежливо, но, пожалуй, даже изысканно, у них сформировались партнерские пары, и уже зарождались первые юношеские чувства, у некоторых – явные, у других – еще неосознанные, и все это было так возвышенно. Это была отдушина в их трудной, не очень сытой и не слишком устроенной жизни, ведь почти все они жили в неполных семьях.
***
Тот день, когда Сережа почувствовал, что умеет танцевать, он запомнил на всю жизнь. Это было что-то вроде концерта для своих, когда каждая пара готовила свой танец. Они с Ниной должны были танцевать венский вальс. Они очень волновались, хотя в зале не было посторонних. Все началось, как обычно.
Сережа поклонился Нине, она сделала реверанс и протянула ему руку. Он вывел ее в центр зала, обнял за талию, ее правая рука мягко легла на его плечо, а левая ладошка в его правую руку. Он привычно убедился, что правильно держит спину, и почувствовал, что Нина сделала то же самое.
Зазвучал прекрасный вальс Штрауса «Сказки Венского леса», и они плавно поплыли по кругу. И вдруг он ощутил, что они не танцуют, нет, они летят, их руки и ноги движутся независимо от сознания, они им больше не мешают. Он перестал ощущать Нину, как партнершу, они превратились в одно целое и были подвластны только музыке. Когда музыка закончилась, у Сергея было ощущение, что он вышел из транса. Он очень удивился, что они стоят точно в центре зала, хотя он об этом вроде бы и не думал. Что это было? Сон? Сказка?
Как бы то ни было, танец надо было завершить, как положено. Нина присела в реверансе, потом выпрямилась, и он резким движением повернул ее кругом. Широкая юбка простенького ситцевого платья взметнулась вокруг ее стройных ног, она рукой погасила движение юбки и сделала еще один реверанс. Все. Танец закончен.
Вдруг раздались хлопки. Это было неожиданно, у них не принято было аплодировать. Сергей успел заметить, что аплодирует сама Вера Ильинична. Вот это да! – мелькнуло в мыслях. Тут же зааплодировали все присутствующие. Он увидел, что мама, сидящая за пианино, вытирает слезы, а Вера Ильинична уже бежит к ним с Ниной. Она расцеловала зардевшуюся Нину, потом его, и торжественно сказала:
«Ну, наконец-то я увидела то, что хотела увидеть! Я вас поздравляю от всей души. Это было замечательно!»
«Вера Ильинична», – смущаясь произнесла Нина. «Это было здорово, но я боюсь, у нас так больше не получится».
«Глупости, деточка», – тут же возразила строгая наставница. «Вы теперь по-другому не сможете. Вот увидите. Серж, ну, поцелуйте же партнершу. Надо уметь быть благодарным женщине за доставленное удовольствие».
Фраза прозвучала чуть двусмысленно, но это заметила только Анна Васильевна.
Юноши и девушки тогда были чисты и немного наивны. Им казалось, что самая главная задача, которая стоит перед их поколением – это совершить мировую революцию. Но, возможно, так думали не все… Сереже не оставалось ничего другого, как наклониться и поцеловать пылающую щечку Нины. Он наверное даже самому себе не признался, что больше всего ему в тот момент хотелось крепко обнять ее, прижать к себе и поцеловать совсем по-другому…
Выбор пути
В 1926 году мальчики закончили школу. Теперь их пути должны были разойтись. Сергей и Леша Грищук твердо намеревались поступить в Морской Корпус. Они только колебались, что выбрать – надводные корабли или подводные лодки.
В конце концов решили, что подводные лодки – это нечто более современное и грозное, нежели надводные корабли. Романтический образ капитана Немо, так привлекательно описанный Жюлем Верном, наверное тоже сыграл свою роль.
Сергей боялся, что мама будет против его выбора и готовился к длительному и тягостному разговору, но все получилось гораздо проще, чем он рассчитывал. Однажды вечером он подошел к матери, дождавшись, чтобы тетя Таша пошла в магазин. Ему хотелось поговорить с мамой наедине. Анна Васильевна сидела на своем диване с книгой.
«Мама, мне нужно тебе кое-что сказать», – осторожно начал он.
«Я даже знаю, о чем», – улыбнулась она. «Я тебя очень внимательно слушаю».
Ему стало любопытно, что она знает, и он спросил:
«Мама, ну скажи, что ты знаешь, мне просто интересно»,
«Ты хочешь сказать мне, что собираешься поступить в Морской Корпус, который в свое время закончил папа, ведь так?»
«Так», – он был ошеломлен, откуда она это знает. «Что ты мне скажешь?»
«Ну, что я тебе могу сказать, мой дорогой? Я знаю это уже давно, и успела свыкнуться с этой мыслью. Ты стал взрослым, Сережа. Ты сам выбираешь свой жизненный путь, а я должна принять твое решение. Я считаю, что это мой материнский долг».
«Мамочка, ты мне только скажи, откуда ты знаешь? Я ведь почти никому об этом не говорил. Только Лешка знал и еще Вера Ильинична. Но я уверен, что они тебе ничего не говорили».
«Я знала это гораздо раньше, чем мы переехали в Петербург. (Теперь город назывался Ленинградом, но для Анны Васильевны он все равно оставался Петербургом). Я это знала с того самого момента, когда Ващенко передал тебе папин кортик, а ты его поцеловал. Это выглядело, как клятва пойти по тому же пути, которым шел твой отец. Я просто не имею права тебя отговаривать. Это очень трудный путь, но я надеюсь, да нет, я уверена, что ты не подведешь папу и меня».
«Ты знаешь, мама, что меня беспокоит. Там надо проходить три комиссии: медицинскую, общеобразовательную и мандатную. Первые две я пройду: здоровье у меня в полном порядке, школу тоже закончил вполне прилично (тут он конечно поскромничал: школу он закончил одним из первых учеников), а вот мандатную комиссию я немного побаиваюсь, придется врать, что я ничего не знаю о папиной судьбе, но ведь я-то знаю, а врать не умею, но и правду сказать нельзя.
Фамилия моя тоже может вызвать подозрения, хотя я ни за какие блага мира не согласился бы ее сменить. Но, честное слово, если меня не примут, я не знаю, что мне делать в жизни».
«Молись Богу», – очень серьезно сказала Анна Васильевна. «Он тебе поможет».
«Но ведь Бога нет», – растерялся Сергей.
«Есть», – убежденно произнесла мать. «Ты только попроси».
И он просил, потому что больше просить было некого.
Просьба его была услышана: он был принят, причем без каких-либо препятствий. Алеша Грищук тоже был зачислен. Теперь их ждала новая жизнь, полная романтики и приключений, как им тогда казалось.
***
Учиться было, хотя и трудно, но очень интересно. Ему хотелось знать все, что преподавалось в училище (с 7 января 1926 года Морской Корпус стал называться Военно-морским училищем имени М.В.Фрунзе, а для учащихся ввели воинское звание «курсант»).
Теория давалась Сергею и Алеше легко, ведь у них было среднее образование, а далеко не все курсанты его имели. Многие пришли в училище после срочной службы во флоте, имея за плечами 6-7 классов.
Преподаватели, во главе с начальником училища Юрием Федоровичем Раллем делали все возможное и невозможное, чтобы довести всех курсантов до нужного уровня. В те годы был внедрен, так называемый, бригадный метод, когда тему проходили группой, а отчитывался по ней только бригадир.
Этот метод себя не оправдал, и в дальнейшем был отменен, но поначалу он сослужил хорошую службу тем, кто был назначен бригадиром. Естественно, что и Сергей и Алексей стали бригадирами, а это значит, что им приходилось объяснять материал членам своей группы, причем объяснять доходчиво, так, чтобы все поняли. Это умение очень пригодилось им в дальнейшем.
Первые морские походы были тяжелыми: сначала курсанты выходили в море на веслах, потом под парусами. Веслами стирали ладони в кровь, а паруса поначалу никак не хотели подчиняться новоявленным морякам, но постепенно пришли сноровка и умение, руки и плечи окрепли, на ладонях образовались крепкие мозоли, и весла уже были не так страшны.