Белла Елфимчева – И так бывает… (страница 2)

Да он и так нравился девушкам: выше среднего роста, с хорошей спортивной фигурой, густыми темно-русыми волосами и серыми глазами, он был если и не красивым, то уж, во всяком случае, очень симпатичным.

Мелкие крапинки веснушек, покрывавшие его нос и скулы, вовсе не портили его, а придавали ему несколько озорной вид.

Он был веселый, остроумный, играл в институтской команде КВН, неплохо пел и мечтал научиться играть на гитаре.

Девушки охотно соглашались пойти с ним в кино или на танцы. Многие из них ему нравились, и он с удовольствием проводил с ними время, но ясно осознавал, что не любит ни одну из них.

***

Несмотря на то, что он выбрал такую сугубо практическую область деятельности, Андрей был в душе романтиком и мечтал о большой и необыкновенной любви прекрасной женщины. Такая ему пока что не встретилась. Надо отдать ему должное: он задавал себе вопрос, с каких это радостей прекрасная женщина влюбится в него, вполне ординарного парня. Ну, а вдруг? – успокаивал он себя и продолжал ждать.

Андрей специализировался по хирургии, как и хотел. Тут ему повезло.

Заведующим кафедрой хирургии был профессор Феликс Николаевич Платонов по прозвищу «генерал» и «железный Феликс». Эти прозвища появились не на пустом месте: Феликс Николаевич в свое время закончил военно-медицинскую академию в Ленинграде, а во время войны работал в военном госпитале в осажденном городе.

На кафедре хирургии во вполне гражданском учебном заведении Феликс Николаевич установил истинно военные порядки, не хуже, чем в военно-медицинской академии. Он ввел незыблемую систему зачетов, обойти которые было невозможно ни по каким самым уважительным причинам, не терпел разгильдяйства и недостаточно серьезного отношения к делу. Если бы было можно, он наверное устроил бы на кафедре гауптвахту по всем правилам армейской службы.

Но, с другой стороны, он с большим уважением относился к студентам, проявлявшим истинный интерес к делу, и мог часами торчать в анатомичке, чтобы отработать с учениками тот или иной прием ведения операции.

К тем, на кого Феликс Николаевич возлагал определенные надежды, он обращался уважительно «коллега». Прочим говорил просто «вы», не утруждаясь именем или фамилией. Андрей Климович относился к «коллегам», более того, к концу учебы Феликс Николаевич даже иногда обращался к нему по имени, что являлось высшим знаком отличия.

Перед распределением Феликс Николаевич сказал Андрею:

«Я хочу дать вам совет, коллега. Следовать ли ему, конечно ваше личное дело. Вы заканчиваете институт в числе лучших, и у вас будет право поступить в аспирантуру, или получить хорошее место в одной из больниц в Новосибирске. Но я вам искренне советую поехать в сельскую местность, где вы будете единственным хирургом в районной больнице. Это будет трудно, не отрицаю, но это прекрасная школа, где вы научитесь принимать решения самостоятельно и делать такие вещи, которые в городской больнице вам не придется делать никогда. Но потом все-таки возвращайтесь в город. Вы должны работать в самых современных условиях, чтобы стать хирургом высокого класса. У вас для этого есть все данные, и я в вас верю. Должен сказать вам по секрету: я редко ошибался».

Андрей был тронут таким вниманием строгого профессора и последовал его совету. Несмотря на свой «красный» диплом, он взял направление в небольшой городок Черепаново Новосибирской области, где ему предстояло провести три года.

В Черепанове

Город Черепаново поначалу поразил Андрея своей малостью. Он вырос в Новосибирске, большом промышленном городе. А Черепаново показался ему просто большой деревней. Однако, устроился он совсем неплохо. Ему дали небольшую квартирку при больнице с отдельным входом.

Это было очень удобно: не надо было далеко ходить на работу. Правда, в экстренных случаях первым всегда вызывали Андрея, но он был даже рад этому: ведь он приехал сюда работать и набираться опыта.

Больница была небольшая, но довольно удобная, и главное, теплая. Конечно, здание нуждалось в ремонте, но на это, как всегда, не хватало денег. Врачей было всего трое: терапевт Валентина Петровна Семенова, пожилая уже женщина, обремененная большим семейством, акушер-гинеколог Марина Михайловна Седых, два года назад окончившая тот же Новосибирский медицинский институт, и хирург Андрей Ильич Климович.

Самой, пожалуй, примечательной личностью в коллективе больницы был фельдшер Егор Ильич Пантюшин, человек который прошел войну и обладал богатейшим практическим опытом. Егору Ильичу было уже за шестьдесят, но он был настоящий сибиряк и обладал отменным здоровьем. Был он невысок, жилист и очень силен физически. Каждое утро обливался холодной водой в любую погоду. Он вдовел и жил в своем доме один. Хозяйство ему помогала вести младшая сноха Нюра, жившая по соседству.

Еще в больнице работали несколько медсестер, в основном, молоденькие девчонки, прибывшие сюда по распределению после медучилищ, только хирургическая сестра Таня была постарше, и четыре нянечки, пожилые немногословные сибирские женщины, всю жизнь проработавшие в этой больничке за гроши, но не мыслившие себе иной жизни.

Женщины-врачи встретили Андрея несколько настороженно. Валентина Петровна немного обиделась, что молодого, неопытного врача сразу же назначили главным. Она думала, что наконец-то назначат ее.

Марина Михайловна любила задавать ему каверзные вопросы из области гинекологии и наблюдать, как он будет выкручиваться.

Молоденькие медсестры смотрели на него с обожанием, а нянечки обращались к своему главврачу не иначе, как «сынок», что было не совсем уместно особенно в присутствии больных.

К счастью, Андрей обладал достаточно легким и уживчивым характером, и чувство юмора ему никогда не изменяло.

Он тактично извинился перед Валентиной Петровной за то, что невольно помешал ей продвинуться по служебной лестнице, но сумел ненавязчиво напомнить, что больница нуждается в ремонте, а это дело хлопотное, и будет лучше, если выбивать деньги, материалы и объясняться с рабочими на понятном для них языке будет он, молодой мужик, а не пожилая женщина, у которой и так хлопот полон рот. А еще он сказал, что готов уступить ей разницу в зарплате за право перенимать ее многолетний опыт, чем привел почтенную даму в состояние легкого замешательства.

С Мариной Михайловной оказалось еще проще. Выбрав подходящий момент, Андрей рассказал ей о том, как первый раз принимал роды. Марина от души хохотала и поведала ему некоторые забавные эпизоды из своей студенческой жизни. Они потом сдружились с Мариной и ее мужем Игорем, врачом-стоматологом.

Правда, Игорь все три года, что Андрей жил в Черепаново ревновал к нему свою жену. Слава Богу, эта ревность не приводила к скандалам, но Андрею это было неприятно, и, встречаясь с ними, он старался следить за собой и не давать Игорю ни малейших поводов для ревности.

Ревновать мог бы муж Татьяны, если бы он в то время не сидел в тюрьме за жестокое избиение парня, который, как ему показалось, проявлял к его жене излишние знаки внимания на каком-то вечере в местном доме культуры.

С Таней Андрей сошелся потому… ну, просто потому, что ему нужна была женщина. Он понимал, что не любит ее: она была далека от того идеала прекрасной дамы, который грезился ему в мечтах. Но она была милой, тихой, какой-то очень уютной, и с ней ему было хорошо и спокойно. Он уважал ее за профессионализм: они постоянно работали вместе, и он всегда мог положиться на нее. К тому же Таня так же, как и он сам, не хотела огласки и не собиралась разводиться со своим мужем, чтобы выйти замуж за Андрея. На людях они держались несколько отстраненно, и она всегда обращалась к нему только по имени и отчеству. Зато, когда они оставались наедине, им было тепло друг с другом.

А по работе он особенно близко сошелся с Егором Ильичем. Тот относился к Андрею, как к сыну, охотно передавал свой богатый опыт и частенько помогал во время операций, ведь другого хирурга в больничке не было.

«Ты подумай, Андрюха», – задумчиво сказал как-то Егор Ильич, – «ведь это неспроста, что мы с тобой оба Ильичи. Вот в руководстве нашей страны Ильичи все-таки разошлись во времени, а мы с тобой умудрились сойтись в одной больнице».

И Андрей соглашался, что это действительно какая-то мистика.

Феликс Николаевич оказался прав. Именно в Черепаново Андрей приобрел бесценный опыт, который потом так пригодился ему в жизни.

Здесь он пережил первое серьезное потрясение, когда его пациент умер на операционном столе. Потом были другие неудачи, и не то, чтобы он стал равнодушен к смерти, нет, конечно. Он всегда болезненно переживал, когда приходилось отступать перед неизбежным. Просто пришло осознание, что врачи – не Боги, и отменить смерть им не дано. Но это было потом, а тогда, в первый раз, он казнил только себя за то, что не сумел, не предусмотрел, не справился…

Ему еще долго являлся в ночных кошмарах тот парень, который работал на пилораме и попал в станок. Когда его привезли в больницу, это искромсанное тело уже почти не напоминало человеческое… Но он был еще жив, а это значило, что Андрей должен был сделать все, чтобы его спасти. Транспортировать его в область, где были более подходящие условия для такой операции, было нельзя. Все врачи и медсестры работали тогда в операционной, пытаясь удержать молодого человека на этом свете…