Белла Джуэл – До самой смерти (ЛП) (страница 16)
Мою грудь сковывает. Я хочу верить что мама права, я хочу бороться за этого мужчину, которого я люблю так сильно, но когда он разговаривает со мной в таком тоне, таким голосом, сложно поверить, что есть какая-то надежда.
— Ходила повидаться с мамой.
— Как она?
— Нормально.
Он оборачивается и смотрит на меня, Боже, он выглядит уставшим. Он кивает в сторону спагетти, которые всё ещё стоят смешанные в сковородке.
— Ты приготовил это? — спрашиваю я, подходя и беря в руки чашку.
— Да.
— Не знала, что ты готовишь.
Его глаза метнулись ко мне.
— Есть много вещей, которых ты не знаешь обо мне, Катя.
— Вроде чего? — подталкиваю я.
Он качает головой, а затем встаёт, убирая чашку в раковину. Затем он медленно подходит ко мне. Его руки дернулись, оборачиваясь вокруг задней части шеи, притягивая меня к себе и касаясь своими губами моих. Мое сердце болит, и я знаю какой слабой он делает меня одним лишь касанием.
— Я не клал лук, — бормочет он, отступая. — Я знаю, ты не любишь его.
После этого, он исчезает в коридоре.
Моё сердце разрывается от любви.
Он внимателен к окружающему. Я только однажды сказала ему, что не люблю лук и это было в самом начале.
Может мама права: может, ему просто нужно время.
Глава 12
Тогда
Катя
— О, Боже, — стону я, облизывая пальцы.
Когда я открываю глаза, Маркус наблюдает за мной этими сексуальными глазами, цвета топленого шоколада. Черт. Я закусываю нижнюю губу и отвожу взгляд. У меня только что был оргазм от пасты, которую мы заказали в этом потрясающем итальянском ресторане, и Маркус заворожено наблюдал за мной, словно я первая женщина в его жизни, а он только узнал, что у него есть пенис.
— Неплохо, да? — говорит он, протягивает руку через стол и проводит пальцем по моей нижней губе. На пальце оказывается капля соуса и он медленно и соблазнительно помещает его в свой рот.
Боже.
За него и умереть не страшно.
— Ага, — шепчу, смотря, как его губы оборачиваются вокруг пальца, пока он слизывает соус.
Ням.
— Расскажи мне что-нибудь о себе, Катя, — спрашивает он хриплым голосом.
— Я уверена, что большую часть ты уже знаешь.
Я с усилием отвожу взгляд от его лица, губ и всего его в целом, потому что на него практически больно смотреть. Он такой поразительный.
— Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю. Есть ли у тебя братья или сестры?
Мой взгляд возвращается к нему, и, должно быть, он видит боль на моем лице, потому что он хмурится.
— Нет, — шепчу я.
Он изучает меня, затем бормочет:
— И это ранит тебя.
Я пожимаю плечами и пялюсь вниз на еду. Он протягивает руку через стол и берет меня за подбородок, приподнимая его.
— Катя.
— Расскажи мне что-нибудь о себе, — говорю я, дернув головой и избавляясь от его хватки, и выдавливая из себя фальшивую улыбку.
Он хмурится, но не настаивает. Он садится на место и наблюдает за мной, пока разговаривает:
— Ни братьев, ни сестер: ну, точнее, родных, нет. У меня есть сводные. Отец мертв. Мать тоже. И дед тоже умер недавно.
Иисус.
— Мне жаль, Маркус.
Он пожимает плечами.
— Это жизнь, Катя.
— Что насчет твоих сводных родственников? Вы близки?
Он трясет головой.
— Нет, мой отец женился на их матери намного позже смерти моей мамы. Мне они никогда не нравились, и я им тоже. И мне не жаль. Они эгоистичны, избалованы и никогда не собираются строить свою собственную жизнь.
Боже, он такой… сильный.
— Так семьи у тебя не осталось?
— Есть кое-кто, кузены и прочие. Мы не особо близки.
Бедный мужчина. Я бы умерла, если бы с моей мамой что-то случилось.
— Твоя работа. Ты, очевидно, любишь ее?
Он склоняет голову набок.
— Да, Катя, я люблю ее.
То, как он произнес это…
— Ты главный?
— Да.
Я киваю.
— Иди сюда.
Я моргаю, затем лепечу:
— Что?
— Иди сюда.
Мои щеки краснеют, когда он манит меня пальцем. Мое тело, чертов предатель, подчиняется, и я встаю, двигаясь к нему. Он тянет меня вниз рядом с ним, и я полностью заворожена каждым его дюймом. Боже. Его рука находит мое бедро и он поворачивает меня к себе и наклоняя свое лицо пока оно не оказывается ближе к моему.
— Я не собираюсь ходить вокруг да около. Я готов прямо сейчас сказать, что заинтересован. Я не играю в игры. Я не преследую. Я получаю то, чего хочу, а сейчас я хочу тебя.
Боже мой.