Белла Ахмадулина – Стихотворения (страница 92)

прикинулся наш двор на миг. Сомкнулись жадные объятья раздумья вкруг друзей моих. Для совершенства дня благого, покуда свет не оскудел, надземней моего балкона внизу проходит Искандер. Фазиля детский смех восславить успеть бы! День, повремени. И нечего к строке добавить: «Бог помочь вам, друзья мои!» Весь мой октябрь иссякнет скоро, часы, с их здравомысльем споря, на час назад перевели. Ты, одинокий вождь простора, бульвара во главе Тверского, и в Парке, с томиком Парни́ прости быстротекучесть слова, прерви медлительность экспромта, спать благосклонно повели…

Поездка в город

Борису Мессереру

Я собиралась в город ехать, но всё вперялись глаз и лоб в окно, где увяданья ветхость само сюжет и переплёт. О чём шуршит интрига блеска? Каким обречь её словам? На пальцы пав пыльцой обреза, что держит взаперти сафьян? Мне в город надобно, — но втуне, за краем книги золотым, вникаю в лиственной латуни непостижимую латынь. Окна́ усидчивый читатель, слежу вокабул письмена, но сердца брат и обитатель торопит и зовёт меня. Там — дом-артист нескладно статен и переулков приворот издревле славит Хлеб и Скатерть по усмотренью Поваров. Возлюблен мной и зарифмован, знать резвость грубую ленив, союз мольберта с граммофоном надменно непоколебим. При нём крамольно чистых пиршеств не по усам струился мёд… …Сад сам себя творит и пишет, извне отринув натюрморт. Сочтёт ли сад природой мёртвой, снаружи заглянув в стекло, собранье рухляди аморфной и нерадивое стило? Поеду, право. Пушкин, милый, всё Ты, всё жар Твоих чернил! Опять красу поры унылой Ты самовластно учинил. Пока никчёмному посёлку даруешь злато и багрец, что к Твоему добавит слову тетради узник и беглец? Вот разве что: у нас в селенье, хоть улицы весьма важней, проулок имени Сирени