Белла Ахмадулина – Стихотворения (страница 87)

(он — к новостройке первопуток) — растенью грёз посвящены. Мы, для унятия страданий коровьих, — не растим травы. Народец мы дрянной и драный, но любим свой родной дендрарий, жаль — не сносить в нём головы. Спасибо розе люксембургской за чашу, полную услад: к ней ходим за вином-закуской (хоть и дают её с нагрузкой), цветём, как Люксембургский сад. Не по прописке — для разбора, чтоб в розных кущах не пропасть, есть Роза-прима, Роза-втора, а мелкий соимённик вздора зовётся Розкин непролаз. Лишь розу чтит посёлок-бука, хоть идол сей не им взращён. А вдруг скажу, что сивка-бурка катал меня до Люксембурга? — пускай пошлют за псих-врачом. А было что-то в этом роде: плющ стены замка обвивал, шло готике небес предгрозье, склоняясь к люксембургской розе, её садовник поливал. Царица тридевятой флоры! Зачем на скромный наш восток, на хляби наши и заборы, на злоначальные затворы пал твой прозрачный лепесток? Но должно вот чему дивиться, прочла — и белый свет стал мил: «ул. им. Давыдова Дениса». — Поведай мне, душа-девица, ул. им. — кого? ум — ил затмил. — Вы что, неграмотная, что ли? — спросила девица-краса. — Пойдите, подучитесь в школе. — Открылись щёлки, створки, шторки, и выглянули все глаза. — Я мало видывала видов — развейте умственную тьму: вдруг есть средь ваших индивидов другой Денис, другой Давыдов? — Красавица сказала: — Тьфу! Пред-магазинною горою я шла, и грустно было мне. Свет, радость, жизнь! Ночной порою тебе певцу, тебе герою, не страшно в этой стороне?

Ларец и ключ

Осипу Мандельштаму

Когда бы этот день — тому, о ком читаю: де, ключ он подарил от… скажем, от ларца открытого… свою так оберёг он тайну, как если бы ловил и окликал ловца. Я не о тайне тайн, столь явных обиталищ нет у неё, вся — в нём, прозрачно заперта, как суть в устройстве сот. — Не много ль ты болтаешь? — мне чтенье говорит, которым занята. Но я и так — молчок, занятье уст — вино лишь, и терпок поцелуй имеретинских лоз. Поправший Кутаис, в строку вступил Воронеж —