Белль Аврора – Неукротимый (ЛП) (страница 26)

Обычно это возбуждает меня. Обычно.

Я знаю, чего она хочет. Я так чертовски разозлен прямо сейчас, что смог бы это сделать. Но это будет означать, что она выиграла.

Этого не будет.

Со скукой осматривая комнату, я вздыхаю:

— Ты скоро закончишь? У меня куча дел.

Ее глаза широко раскрываются, и в них светится боль. Она быстро приходит в себя и трется киской об мою открытую ладонь.

— Давай, детка. Помоги мне. Ты ведь любил делать это.

Ее заявление больше похоже на просьбу. Не желая больше терпеть эту хрень, я вытаскиваю руку из-под ее юбки, и говорю уверенно и спокойно:

— Достаточно. Ты унижаешь себя.

Ее милое личико становится каким-то уродливым и злым. Хватая маленькими ручками меня за плечи, она толкает меня.

— Пошел ты на хрен, Твитч. Ты думаешь, ты единственный парень, который может захотеть меня? Ну так ты чертовски ошибаешься! Я могу получить любого парня. Любого, которого захочу.

Я посмеиваюсь из-за того, что она противоречит сама себе, и качаю головой:

— Ага. Хорошо. Можешь вытащить свою сучью сущность за дверь? Как я и сказал, у меня куча дел.

Повернувшись к ней спиной, я слышу, как удаляясь, постукивают ее каблучки, прежде чем дверь моего офиса громко хлопает. Сажусь обратно на свой стул, и первая мысль, которая посещает мой мозг — это красивая улыбка женщины, с которой я никогда не должен был спать.

Мой член дергается.

Провожу рукой по лицу. Я долго размышляю о том, что делать, и понимаю, что никогда не позволю ей уйти.

Во второй раз обдумываю, какого черта я делаю, сидя в машине около парковки «Фалькон Пластик». Прежде, чем я пойду на попятную, хватаю свою сумочку и выхожу из машины, удостоверяясь, что помню причину, по которой я здесь. Ну, или причину, по которой я говорю себе, что я здесь.

Смотрю на наручные часы, время — 17:46, и я задаюсь вопросом, есть ли внутри еще кто-нибудь. Мысль, что я никого не застану, приносит большое облегчение.

Да, потому что ты не хочешь видеть великолепного татуированного мужчину, который трахается, как профи.

Какой смысл отрицать, что парень мне нравится? Я хочу начать все заново, и я знаю, что единственным способом сделать это с таким как Твитч, будет сделать первый шаг.

Подойдя к двойным дверям, я тяну и встречаю сопротивление. Мой мозг кричит "Ура", подпрыгивает, и в то же время улыбается, и говорит:

— О, хорошо! Мы попробовали! В следующий раз повезет!

Останавливаюсь на минутку, и размышляю, стоит ли отступать так быстро. Но как только я поворачиваюсь, чтобы найти интерком, дверь передо мной открывается, и молодая женщина врезается в меня. Ее тело сталкивается с моим, и она пищит:

— О, черт побери! Извините. Я вас не заметила!

Ухватившись за нее, я улыбаюсь:

— Да все в порядке. Я не знала, что вы были закрыты.

Натягивая на нос свои черные очки, она поправляет платье.

— О, технически мы закрыты, но шефы все еще на месте….

Когда ее лицо поднимается к моему, она снова пищит:

— Мисс Балентайн! Мистер Т говорил на днях, чтобы вас пропускали к нему. Если я не пропущу вас сейчас, он разозлится. Я немного спешу, но, если вы дадите мне минутку, я проведу вас в его офис.

И мой день становиться интереснее.

— Я так понимаю, мистер Т — это Твитч?

Она кивает.

— Ладно, я знаю, где находится его офис, я могу сэкономить вам несколько минут, если вы впустите меня?

Ее лицо сразу же расслабляется:

— Вы не представляете себе, как это было бы хорошо. Я опаздываю, мне надо забрать свою дочь с продленки, а они заканчивают в шесть.

Удерживая дверь открытой для меня, она быстро добавляет:

— Код лифта 2245.Поднимайтесь!

Улыбнувшись, я киваю, и захожу теперь уже в пустое здание. Здесь сегодня так тихо по сравнению с другими днями. Это так жутко, что мое тело покрывается мурашками.

Набираю код лифта, и прежде, чем осознаю это, уже стою перед большими дверьми из красного дерева, ведущими в неизвестность. Поднимая сжатую в кулак руку, я не решаюсь постучать, когда слышу стон, и звуки ударов.

Мое лицо вспыхивает.

О, дерьмо. Он занят делом.

Внезапно все внутри сжимается. Эта боль так иррациональна, что я подвергаю сомнению свое здравомыслие. Еще хуже то, что я уверена, что он делает это со своей вся-такая-идеальная сукой, т. е. подругой.

Я знаю, я должна уйти, но… просто не могу.

Кладу руку на ручку, и нажимаю так медленно, как могу, приоткрывая дверь на дюйм. Когда я вижу его, мое сердце запинается. Наблюдая за ним через щелку, я улыбаюсь, и тихо хихикаю.

Ну, это возможно, удивляет.

Он стоит ко мне спиной, без рубашки. Я впитываю произведения искусства, вытатуированные на нем. Его спина одна большая картина. Что-то похожее на ангела — точнее, на падшего ангела, — покрывает всю ее площадь, это одна из самых реалистичных татуировок, которые я когда-либо видела. Изображение стоящего, высокого ангела выглядит гордым в изодранном черном плаще. С одной стороны ветер сдувает его плащ, выставляя напоказ длинную, тонкую ногу с голой ступней. Также ветер приподнимает его немного длинные, светлые волосы, чтобы показать лицо. С одной стороны — великолепное, с другой — размытое и изуродованное.

Я не понимаю, что это означает, но его лицо — бесстыжее, и заполнено надменностью, это красиво на извращенный манер.

Тяжело дыша, и стоя все еще спиной ко мне, он громко спрашивает:

— Ты собираешься стоять там всю ночь, или войдешь?

Подонок.

Мое лицо вспыхивает. Открыв дверь, я смотрю, как он наносит кулаком удар по боксерской груше, висящей в середине его офиса, прежде чем отвечаю:

— Не была уверена, вовремя ли я.

— Нет, не вовремя.

Ну… дерьмово.

Потом он поворачивается, и добавляет с ухмылкой:

— Но меня это тоже не останавливало.

Подойдя к своему столу, он берет полотенце, и вытирает лицо, руки, и тяжело вздымающуюся грудь.

Я знала, что он тренируется.

— Нравится то, что видишь?

Высокомерная задница.

Мои глаза никак не могут оторваться от его тела, я с трудом сглатываю:

— Да.

Когда я вижу, что он собирается шагнуть ко мне, я быстро поднимаю руки, и делаю шаг назад:

— Нет.