Белинда Танг – Карта утрат (страница 53)

Ханьвэнь подняла руку, но не сердито. Она просто устала, так устала от догадок и советов, которые ей, подобно губке, предлагалось впитывать. Она прикрыла другой рукой глаза.

– Ма, знаю.

А потом он перезвонил сам. Тем же вечером, когда солнце уже садилось, когда Ханьвэнь представляла, как он едет на поезде и, уткнувшись в стекло, смотрит на страну, откуда уехал, и радуется, что покинул ее, Ханьвэнь, навсегда.

– Ханьвэнь?

– Ты где?

– Я в деревне. Послушай, ты прости, что я тебя не предупредил… – Она слышала, как дрожит у него голос, понимала, что Итянь не находит нужных слов.

– У меня новости. Из полиции. – С облегчением, пусть даже временным, она зачитала ему все, что записала.

– Я знаю Пять Рощ! – услышала она в ответ. Это в двух поселках от нас – может, он уже домой возвращается, как думаешь? – Но его радость тотчас же сникла. – Но это случилось восемь дней назад.

– По крайней мере, там, возможно, еще что-нибудь скажут, – мягко проговорила Ханьвэнь, – возможно, они дадут тебе зацепку.

– Я завтра же туда съезжу. Эта владелица магазина помогла моему отцу. Просто удивительно. Раньше у нас в деревне люди тоже такими были. Помогали даже чужим.

– Да, так и было.

– Ханьвэнь?

– Что?

– Я собирался раньше тебе позвонить. Прости, что не успел. Надо было предупредить тебя. Я решил вернуться в Америку. Улетаю через два дня. Из Аньхоя уеду завтра.

Значит, случившееся так потрясло его, что он решил бросить поиски.

– А как же твой отец?

– Если даже я останусь еще на некоторое время, что с того? Я и не ожидал, что здесь все так изменилось. Ханьвэнь, я больше ничего не знаю про эти места. Уж чего-чего, а пользы от меня точно нет.

– Ясно, – сказала она, – тогда, надеюсь, в магазинчике тебе сообщат что-нибудь новое. Если и впрямь узнаешь что-то, тогда останешься?

Он помолчал.

– Не знаю, честно.

И снова те же слова, несвойственные для него. Ханьвэнь представила, как он, прикрыв ладонью глаза, обдумывает вопрос.

Раньше, когда они, сидя на берегу, вместе готовились к экзаменам и она спрашивала Итяня о чем-нибудь, он размышлял всего несколько секунд, после чего его лицо озарялось пониманием. Если же понимания не приходило, он вставал, зачерпывал пригоршней воду и протирал лицо.

– Итянь, ты придумаешь, как поступить. В любом случае. Я уверена, – сказала она.

Стоило Ханьвэнь это произнести, как она сама поверила своим словам. Решение Итянь находил всегда.

Он молчал.

– Ну ладно. Пока, – сказала она. В какие слова облечь мысль о том, что до его отъезда они больше не увидятся, она не знала. Возможно, не увидятся больше никогда.

– Ханьвэнь, – сказал он внезапно, когда она уже собиралась повесить трубку, – спасибо за все. Честно, спасибо. Даже если в магазине я ничего нового не узнаю. Ты мне очень помогла, – он вздохнул, – всегда помогала.

– Что ты, не за что! Друзья всегда друг другу помогают.

– Спасибо, – повторил он, – до свидания.

Она закрыла глаза, стараясь запомнить его голос.

– До свидания.

Положив трубку, Ханьвэнь долго сидела возле телефона. К ней подходили мать и горничная, и их слова сливались в неразборчивый далекий гул. Она не отвечала, и они отступали. Скрючившись, она так и сидела на подлокотнике дивана, руки и ноги у нее затекли, спина ныла.

Вчера вечером, когда они принялись одеваться, от шороха одежды Ханьвэнь сделалось совсем тошно. Потом она села на кровать, а он примостился на краешке столика. Никто не хотел прощаться, но Ханьвэнь не знала, что еще сказать. В конце концов Итянь проговорил:

– Я думал, мы с тобой больше не встретимся. Почему ты не отвечала на мои письма?

– Мне было тяжело. У тебя все складывалось так легко. Я не хотела читать про твою университетскую жизнь, про твою свободу, ведь мечтали-то об этом мы вдвоем. Ты получил все, а мне не досталось ничего.

– Я думал, что все эти годы ты просто не хочешь со мной разговаривать. И боялся писать тебе.

– Прости, – сказала она. А потом, поскольку терять ей было больше нечего, добавила: – Ты знаешь, а ведь я считаю тебя героем. Помнишь, мы читали все эти древние истории? У героя есть мечта, и ради нее он отправляется на подвиги. Разумеется, он вынужден преодолевать трудности, но в конце концов добивается своего. И ты все время знаешь, что героя ждет успех. Я сейчас вспоминаю, как мы переживали, когда готовились к экзаменам, вот только ты-то почему переживал? Я не сомневалась, что у тебя все будет отлично. Я предчувствовала, что ты справишься, и оказалась права. Ты добился своего, а вот мне пришлось выбрать иной путь.

Сейчас Ханьвэнь вспоминала лицо Итяня – не такое, каким видела его накануне вечером. В ее памяти он оставался семнадцатилетним, каким был, когда они вернулись с экзамена. Тогда она заметила появившуюся в нем уверенность. Он и сейчас ее сохранил. Как бы Ханьвэнь хотелось обладать подобной уверенностью. Она надеялась, что если поцелует его, то это чувство передастся и ей, но ошибалась. Но ей не удалось и другое. Закрыв глаза, целуя его, она попыталась исчезнуть из этого мира, оказаться вместе с Итянем в мире прежнем, вот только ничего не вышло. Их жизни разделяет пропасть, и у нее никогда не будет того, что есть у него. Ей нужен не он, а его жизнь.

Но разве у нее нет собственной жизни? Ханьвэнь обвела глазами комнату, вгляделась в предметы, словно подтверждая, что она на месте, в своем мире. Нефритовая ваза с искусственными орхидеями, керамическая пепельница на кофейном столике, телевизор с блестящим экраном – за последний месяц она осознала, что все пустота, ничто.

Она встала и направилась в комнату Юньюаня – ей надо срочно увидеть сына.

На пороге Ханьвэнь замерла. Она смотрела на его маленькое тело, укрытое одеялом, и на нее вдруг снизошел покой.

Поджав под себя ноги, она устроилась на кровати рядом с сыном. Юньюань, проснувшись, заморгал.

– Тебе получше? – спросила Ханьвэнь.

Малыш весь день пролежал в кровати, волосы у него на затылке торчали.

– Сил нет. – Он потер кулачком глаза и забрался к ней на колени, чего не делал уже несколько месяцев.

Он был тяжелее, чем ей запомнилось. Ханьвэнь была уверена, что ее мать никогда не обнимала ее вот так, по крайней мере, таких воспоминаний у нее не сохранилось. Возможно, это случалось совсем в раннем возрасте, когда без укачивания, бывает, не обойдешься. Мать ее любит, в этом Ханьвэнь не сомневалась, просто любовь у нее иная. Нежность матери проявлялась в ее надеждах на будущее Ханьвэнь. И вот поэтому Ханьвэнь сейчас живет в этих сбывшихся надеждах, она выстроила свою жизнь так, чтобы они осуществились. Возможно, именно поэтому у Итяня имелся шанс, которого у нее не было. Он учился ради себя, а за ее стремлениями скрывались не только ее мечты и желания.

Жизнь ее сына будет другой. Когда жар отступит, Ханьвэнь почитает ему что-нибудь, а потом расскажет про математику и всякие другие науки, а он объявит, что все это жуткая скукота. И пускай он сам выберет, кем хочет стать. Может, их страна к тому времени прекратит воевать, прекратит перемалывать людей, срывая их с места и швыряя в неведомое, корежа их судьбы. А может, и не прекратит. Оплошность Гуйфаня показала, что даже мир небоскребов только с виду надежный. Значит, ей предстоит сделать жизнь, свою и сына, достаточно прочной, чтобы противостоять напору тех, кто пытается писать историю.

От слабого, прерывистого дыхания Юньюаня кожа на груди у нее увлажнилась. Ханьвэнь знала: вот она, причина, по которой она больше не увидит Итяня. Ее жизнь сложилась так, как она не ожидала, так откуда же ей знать, какое направление она примет в будущем? Но отныне она будет смелой. Ханьвэнь глубоко вдохнула, набираясь храбрости для своего следующего шага.

Глава 37

Никогда в жизни она не говорила по телефону столько, сколько в последние несколько дней. Пройдет время, и Ханьвэнь будет скучать по этим дням, по суматохе, охватившей ее дом и близких. Однако сейчас ей хотелось вернуться к привычному спокойствию.

Она уложила сына в постель и направилась к телефону. Набрав номер, она затаила дыхание.

– Господин Цянь? Это Тянь Ханьвэнь. Жена заместителя мэра Вана.

– Да-да, чем обязан такой честью, госпожа Ван?

Ханьвэнь помолчала. Слова выбирать придется крайне осторожно.

– Я звоню сообщить, что обсудила с Гуйфанем… то, о чем мы с вами беседовали.

– Так, и что он ответил?

Ханьвэнь накрутила телефонный провод на палец. С каждым произнесенным словом она растягивала очередное колечко провода-спирали. Всего несколько фраз – и дело сделано.

– Я сказала, что нет смысла все усложнять. Мы встречались с господином Ли, и он явно хочет помочь нашему городу. Торговый центр принесет Хэфэю пользу. А эти старые дома – какая от них польза? Рано или поздно их все равно снесут, верно?

– Именно, мы то же самое говорили. И что ответил ваш супруг?

– Уговорить его оказалось довольно трудно, но в конце концов он со мной согласился.

– Хорошо. Очень хорошо. Ваш супруг – человек очень практичный. Такие, как он, привыкли анализировать. Но иногда анализ лишь усложняет дело. Лучше всего довериться интуиции.

– Видите, он согласен. Вы обещаете, что больше не придете к нам и не станете затрагивать эту тему?

– Неужели я так потревожил вас, госпожа Ван?

– Нет-нет, ни в коем случае. Я просто хотела… удостовериться.