Бекки Чейз – Влюбись, если осмелишься! (страница 24)

Шоу, егеря, визы, иммиграционная служба… Пазл сложился в пугающую картину. Не было никакого спонсорства, была охота на людей. «Следопыты» не вывозили нелегалов с Филиппин, они набирали мишени. А Сатир, Джейсон и Священник делали то же самое в Таиланде. Слишком страшное открытие, чтобы быть правдой, и слишком жестокое, чтобы утаивать долгое время. Почему до сих пор нигде не всплыла информация о шоу? Пропавших людей не искали. Последний аргумент, позволявший надеяться, что Криста солгала. Давно должен был разразиться международный скандал, но пресса молчала. Сжав виски дрожащими ладонями, я подтянула к себе колени и опустила к ним лицо, но спрятаться от пугающих мыслей было невозможно. Правильная версия обычно самая очевидная. Если допустить, что утечки удавалось избегать радикальными способами, становилось понятно, почему Джейсон кинулся за дисками. Он думал не о потере, а о том, что будет, если они уцелеют и их найдет местная полиция, поднимая затопленную яхту.

– Это создал твой отец, – со злорадством продолжала Криста, видя, как меня трясет.

От ужаса по спине пробежал холодок. Подняв лицо, я выдержала ее взгляд:

– Я тебе не верю.

Одно дело – упрекать отца в теневых сделках, но присвоить ему авторство в адском бизнесе – уже перебор. Признаю, он часто бывает суров, но у истоков шоу лежит не простая жестокость и жадность наживы, а явное расстройство психики. Джейсон еще мог приложить руку к созданию, но Сатир, Священник, Англичанин и уж тем более мой отец – абсолютно нормальные!

– Ты можешь и дальше строить из себя страуса и прятать голову в песок. – Отодвинув ноутбук, Криста опустилась в кресло и сцепила руки на коленях. – Но от правды никуда не денешься: «Золотое руно» придумал Марк Фарелли, как и «следопытов».

Новый гвоздь вошел в крышку моего гроба так стремительно, что я не успела хорошенько осознать сказанное.

– Ирония судьбы – это случилось здесь же, в Вегасе. Твой отец и два его деловых партнера – Большой Кей и Руфус Шоу – отмечали удачную сделку.

Мои плечи перестали вздрагивать. Кожа покрылась мурашками. Что Криста должна мне рассказать сейчас, чтобы я ей поверила?

– Им вообще везло в тот год, хотя страна терпела убытки. Две тысячи восьмой, ипотечный кризис, крах фондового рынка, нефтяной передел, а эта троица выцепила контракт с саудами! Грех не отметить. В качестве благодарности они устроили арабам неделю райской жизни – казино, элитные шлюхи, кокс… Денег не жалели. – Криста мечтательно прищурилась. – И арабы остались довольны. Апогеем стало сафари: Фарелли купил в каком-то заповеднике пару пум, их вывезли далеко за город и несколько часов гоняли по пустыне. Убив животных, арабы вошли во вкус. На их счастье, в пустыне обитали не только пумы – в заброшенном бункере на бывшем полигоне обосновалась парочка бездомных.

– Не продолжай. – Я снова уткнулась лицом в колени.

– Ничто не сравнится с охотой на человека. Это еще Хемингуэй говорил. Дав бездомным фору в несколько часов, в погоню пустили «следопытов». Арабы веселились, как дети, и, когда все закончилось, пообещали вернуться с новыми контрактами. А Фарелли предложил им устроить новую охоту, еще лучше первой.

В голове пульсировало: не верь, она лжет! Но это мало помогало – я понимала, что в рассказе есть смысл и логика.

– Если все было так прекрасно, как ты говоришь, – я все еще цеплялась за мелкие несостыковки, – почему мой отец больше не работает с твоими боссами?

– Потому что их аппетиты не настолько велики, как жадность Марка Фарелли. Для Большого Кея и Руфуса охота всегда была одним из сопровождающих элементов сделки, и только твой отец горел желанием поставить ее на поток.

По этой причине я ничего не нашла в Сети про «следопытов» – они не использовали шоу как прикрытие.

– Стоит отдать ему должное – он выбрал для этого идеальную почву, перебросив дело в Россию. Правда, сауды были для него потеряны.

А отец, судя по всему, не оставлял стремлений снова заполучить контракт с ними. Поэтому «следопыты» проигнорировали вопросы этики, похитив сначала Сандру, потом Селину, а когда это не принесло результата, добрались до меня.

– И сегодня он потеряет их снова.

Криста сказала это с особым злорадством, и я поняла: она завидует. Ей тоже хотелось легкой наживы, но за свои интересы приходилось спорить с серьезными конкурентами.

– Никакие деньги не смоют кровь с твоих рук.

– Очередная Пэрис Хилтон будет меня учить? – злобно бросила Криста. – Легко быть праведником, когда богат с рождения!

Я знала такой тип людей: не удовлетворенные жизнью и обозлившиеся на весь мир, страстно желающие богатства и считающие своей главной помехой тех, кто преуспел в этом раньше их. Не мне было судить подобных Кристе – когда мне дали право выбора, я малодушно отказалась от свободы в пользу денег.

– Мне плевать, что ты думаешь…

Тираду прервал звонок сотового; ответив на вызов, Криста вышла из комнаты. Ее голос был еле слышен из коридора, но из обрывков разговора я поняла, что сделка состоится сегодня. Новость обрадовала – меня скоро отпустят. Я вернусь домой, вот только жизнь уже никогда не будет прежней. Селина не зря предупреждала – не задаваться лишними вопросами. Иногда счастье в неведении. Я не смогу спокойно разговаривать с отцом после всего, что о нем узнала. И вряд ли смогу скрыть правду от матери.

Неожиданно за окном кто-то тихо вскрикнул. Раздался хлопок, и стекло за спиной Сэма, звеня, разлетелось, накрыв его осколками. Я испуганно забилась в угол и завизжала – коттедж обстреливали! Сэм рванулся вперед, но рухнул, не успев сделать и пару шагов, – пуля, пройдя навылет, пробила его грудную клетку. Кровь медленно заливала паркет, расползаясь темным пятном под лежащим телом. Ударом ноги распахнув дверь, Криста ворвалась в комнату и несколько раз выстрелила в окно из пистолета.

– Поднимайся! – Она схватила меня за шиворот.

От страха я еле держалась на ногах, а из-за скотча, который обматывал лодыжки, не могла сделать и шага. Осознав свою ошибку, Криста выругалась и принялась освобождать мои ноги. За окном мелькнула чья-то тень.

– Шевелись! – Криста впихнула меня в коридор.

С дрожащими коленями я пошла вперед. Снова зазвучали выстрелы, в этот раз от входа. Замерев, я испуганно зажмурилась, а когда снова открыла глаза, на месте замка в двери образовалась дыра. Прикрывшись мной, как щитом, Криста прицелилась, ожидая входящего.

– Попробуете войти, и девчонка умрет! – пообещала она.

– Дом окружен, – донесся из-за двери спокойный голос Джейсона.

– И почему ты не сдох на яхте? – процедила сквозь зубы Криста.

– Отпусти ее, и останешься жива.

– Не советую торговаться! – Она потащила меня за собой к заднему выходу.

Когда мы были в середине коридора, ведущая в подвал дверь резко распахнулась. Не прицеливаясь, Криста несколько раз выстрелила в метнувшуюся к ней тень.

12

– Пожалуйста, не умирай, – всхлипывала я, зажимая рану на груди Сатира.

Кровь залила его рубашку, превратив в скользкую тряпку, и испачкала часть заднего сиденья, на котором он полулежал.

– Выкарабкаюсь из принципа, чтобы ты до конца жизни оплачивала мою страховку. – Лицо Сатира побледнело, но он продолжал острить.

Джейсон выкрутил руль, вписываясь в поворот. Не удержав равновесия, я навалилась на Сатира.

– Ну не при свидетелях же, – поморщился он. – Завязывай по мне ерзать.

– Прости! – в тысячный раз попросила я.

Руки сводило от напряжения, а ладони соскальзывали с раны, когда машину подбрасывало или заносило на поворотах, но я сразу возвращала их на место. Отпустив очередную колкость, Сатир закашлялся.

– Не дай воздуху попасть в рану! – не оборачиваясь, бросил Джейсон и потянулся к сотовому.

От совета легче не стало – Сатир продолжал часто дышать. Задрав его рубашку и скатав ее в валик, я приложила комок ткани к выступающей крови и прижала изо всех сил. Ладонь Сатира накрыла мои руки.

– Да уж, давай помогай, – сквозь слезы улыбнулась я.

В пределах разрешенной скорости наш седан миновал центр Лас-Вегаса, оставив позади Стрип и аэропорт, и разогнался, выехав из города. Я надеялась, что Джейсон повезет Сатира в больницу, но в глубине души понимала, что этого не случится – внимание полиции было последним, в чем он нуждался.

Закончив разговор, Джейсон отложил телефон в сторону и свернул на Сто шестидесятое шоссе – на середине дороги в Парамп нас ждал вертолет. В такие минуты начинаешь особенно ценить родственные связи. Мысленно поаплодировав талантам отца быстро сориентироваться и прислать помощь, я с тоской подумала о том, что никогда не смогу забыть рассказанное о нем Кристой. Ни понять, ни принять, ни простить. Наверное, после таких откровений отец сам пристрелил бы мою просветительницу, но Джейсон успел первым и всадил две пули ей в грудь, едва Криста убила выскочившего из подвала Стивена и ранила Сатира, ворвавшегося в дом с черного хода.

Седан снова тряхнуло – мы свернули с шоссе на грунтовую дорогу. Огибая холмы, она уходила в пустыню. Увидев вертолет, я радостно улыбнулась Сатиру – помощь близко. Безумно хотелось его поцеловать, но я не решилась приставать с нежностями в такой серьезный момент.

– Скоро будешь как новенький, – пообещала я, когда седан остановился.

На вертолете не было никаких опознавательных знаков, кроме номера, – ни медицинского логотипа, ни названия округа. Двое парамедиков в синих комбинезонах без единой надписи достали носилки. Не спрашивая разрешения, я дождалась, пока они переложат на них Сатира, заклеят и перебинтуют рану, и забралась в кабину следом за ними. Он все еще был в сознании, но шутить перестал. Вопреки предположениям, никто не стал меня удерживать. Пилот обернулся и молча протянул сначала упаковку влажных салфеток, а потом наушники. Я поблагодарила его кивком и принялась стирать кровь с ладоней. Оставив седан, Джейсон уселся рядом. Винты закрутились, мощной воздушной волной прижимая к песчанику редкие кустарники и наполняя кабину монотонным гулом. С легким рывком вертолет поднялся в воздух.