Бекки Чейз – Отомсти, если хватит сил (страница 38)

Залив воды в кофеварку, я вернулась в гостиную. Шапка Санта-Клауса сползла Гримму на глаза, а сам он привалился щекой к подлокотнику, продолжая громко сопеть. Усмехнувшись, я перевела взгляд на его ноутбук, все еще лежавший на кресле у входа, и задумалась. Если он по-прежнему не запаролен, можно скопировать файлы, войдя в архив под учетной записью Гримма.

Стараясь издавать как можно меньше звуков, я осторожно расстегнула молнию и достала ноутбук. Он заработал бесшумно – Гримм не изменил привычкам, оставив динамик выключенным. Сев на пол, я спряталась за спинкой кресла и только навела курсор на ярлык архива, как затылка коснулся холодный металл, а не менее ледяной голос Гримма предупредил:

– Держи руки так, чтобы я их видел.

14

– Господи, – простонала я, уткнувшись лицом в подушку, когда Гримм снова кончил.

Самодовольно хмыкнув, он приподнялся, давая мне повернуться на спину. Часто дыша, я провела ладонью по его мокрой от пота груди.

– Ты сегодня в ударе.

Все Рождество мы не вылезали из постели, но, чтобы уложить в нее Гримма, пришлось напрячься.

– Думаешь, я настолько глупа, чтобы искать секретную информацию в твоем присутствии? – раздраженно бросила я, пока он держал меня на прицеле.

– Ну конечно же, ты просто хотела прогуглить погоду на праздники!

– А что мешало подождать пару минут? Глядишь – и не пришлось бы размахивать стволом в очередном приступе паранойи!

– А что мешало попросить? – тон не изменился, но пистолет Гримм все-таки опустил.

Блеф мне удавался лучше шпионажа.

– Лукас, ты спал! – Я вскочила, роняя ноутбук с колен.

Выстрела не последовало, и я обернулась.

– А ты не хотела меня будить? – Глаза Гримма знакомо сузились. – Почему тогда в архив не спустилась?

– Потому что готовила тебе завтрак!

Неожиданно в подтверждение слов сработала пожарная сигнализация – увлекшись поисками, я забыла про плиту. Хотя бы сегодня везение со мной в тандеме. Я кинулась на кухню, где уже вовсю работали разбрызгиватели, и кинула в раковину сковородку со сгоревшим омлетом. Гримм подскочил к окну и резко распахнул обе створки, но назойливый писк не прекращался. С потолка били струи воды. Я растерянно озиралась в поисках швабры – ее рукояткой можно поддеть датчик дыма. Выругавшись, Гримм полез на стойку. Я все еще шарила по шкафам, когда по ушам ударила тишина – ему удалось, наконец, вытащить батарейку.

Гримм медленно оглядел кухню, в которой, похоже, не осталось ни одного сухого дюйма поверхности, и мрачно подытожил:

– Хреново же ты готовишь.

Кажется, лет десять я не смеялась так громко и так долго.

Следующую четверть часа мы вытирали, промакивали, выжимали и снова вытирали. Между смешками и незлобными шутками я невзначай бросила фразу о ссоре на пустом месте.

– Я просто хотела изучить информацию про фонд Кайлы.

Гримм поверил. Отчасти этому способствовал все еще не закончившийся репортаж про благотворительность Джеффри Спейда, но главную роль сыграла моя промокшая футболка. Взгляд Гримма все чаще останавливался на просвечивающихся через ткань сосках. Лучшего повода окончательно выбить из его головы мысль о том, что именно я искала в ноутбуке, не существовало. Уборку мы не закончили, переместившись в душ, и так увлеклись, что завтракали уже ближе к полудню. Все праздники я была не просто покладистой – я проявляла столько рвения, что временами чувствовала себя как после изнурительной тренировки, но Гримм от меня не уставал. В итоге я не только ни разу не дошла до архива – я дальше кухни не выбиралась, да и там не всегда удавалось поесть.

– Давай немножко полежим? – прошептала я, запуская пальцы в его густую шевелюру.

Шанс, что кто-нибудь из нас заснет, минимален. Я знаю этот блеск в глазах – Гримм вошел во вкус и жаждет продолжения.

– Слабачка. – Он наклонился к моей груди, и в этот момент весьма кстати зазвучала знакомая мелодия «We are the champions». Чертыхнувшись, Гримм потянулся к тумбочке и подцепил с нее сотовый. – Купер.

Номер рассмотреть не удалось, но динамик работал громко, и я без труда разобрала голос Кайлы.

– Что вы до сих пор делаете в доме? – Дочь сенатора была сильно раздражена.

Решив, что она ревнует, я не удержалась и, громко простонав, поцеловала Гримма в шею.

В отместку он ущипнул меня за ягодицу и отрапортовал в трубку:

– Мы уже пакуем чемоданы.

– Слышу, – усмехнулась Кайла. – Поторопитесь. Фургон подъезжает.

– Принято. – Гримм завершил вызов и нехотя откатился в сторону, чтобы взять сброшенные с краю матраса джинсы.

Я приподнялась на локтях, наблюдая за ним:

– У нас гости?

Гримм не ответил.

Сборы не заняли и десяти минут, но я тянула время: то искала по ящикам стола несуществующую зарядку от смартфона, то переупаковывала тюбики с шампунями и гелями для душа. Гримм с ироничной улыбкой наблюдал за моими манипуляциями вокруг сумки. Вскоре поводов задерживаться не осталось.

– К тебе или ко мне? – Подмигнув, Гримм завел мотор.

– В супермаркет. – Я ерзала по пассажирскому сиденью, все еще надеясь увидеть гостей, из-за которых пришлось так стремительно покинуть дом. – Если ты, конечно, не планируешь питаться воздухом.

Я почти смирилась с неудачей, но уже на выезде нам встретился фургон, о котором говорила Кайла. Тонированные стекла скрывали тех, кто находился в глубине, но мне хватило знакомого лица рядом с водителем. Я еле сдержала удивленный возглас: Селина в Вашингтоне. Значит, и Джейсон здесь. Пока Гримм не выехал за ворота, я не сводила взгляда с отражения в зеркале. И успела мельком увидеть спинку инвалидного кресла через открывшуюся заднюю дверь фургона. Вот почему сенатор разрешил мне вернуться в свою квартиру – дом понадобился для реабилитации Джейсона. Практичное решение. Проще и дешевле поставить на ноги проверенного убийцу, чем рисковать и вербовать новых.

Интересно, он уже рассказал, где хранится еще одна запись? Ответ я узнала, когда Гримма отправили в Канчанабури – туда, где, по слухам, скрывался Священник. Разделить копии между егерями было вполне логично, и я жалела, что эта мысль не пришла мне в голову раньше. Я сомневалась, что Священник расстанется с единственной гарантией собственной безопасности, но через четыре дня довольный Гримм вернулся в Вашингтон. Я переехала к нему, чтобы иметь доступ к архиву, и просчиталась – после случая с ноутбуком он решил перестраховаться и сменил все пароли. Оставалось довольствоваться подслушиванием телефонных разговоров и поиском в Сети, а чтобы меня было сложнее отследить – пользоваться анонимайзерами и удалять историю посещений.

Совместная жизнь с Гриммом оказалась не такой бурной, как рождественская неделя. Он часто улетал на задания, чему я противилась лишь для виду, продолжая изучать подробности расследования убийств Ченнинга Мура и Руга Саммерса. Мне так и не удалось найти копию статьи, которую Гримм выкрал в Ричмонде, но я не сомневалась – причина гибели репортера именно в ней.

Весной нас перевели в Нью-Йорк и подключили к группе наблюдения, ведущей семейство Фарелли – сенатор практиковал постоянную слежку за приближенными. Контролировалось все: контакты, звонки, переписка. Новое назначение предполагало встречу с Кристой, и я сильно дергалась из-за этого.

– Старайся не оставлять следов, когда будешь ее избивать. – Гримм подошел к зеркалу, возле которого я причесывалась, и обнял за талию. – И тогда я смогу отмазать тебя при расследовании.

– Остряк. – Я освободилась от его рук и отошла. – Лучше дай пистолет.

Из окна открывался вид на северную часть Центрального парка – нас поселили в многоэтажке на границе Гарлема и верхнего Ист-сайда, в трех милях от квартиры, где жили Сатир и Тейлор.

– Только если скажешь всем, что получила его от Донована. – Гримм снова притянул меня к себе и поцеловал в шею.

Я ответно прижалась к нему, положив голову на обтянутое футболкой плечо. Раздражение медленно отступало.

– Вам не придется встречаться. – Губы Гримма коснулись моего уха, словно он делился секретом. – Эггерс охраняет Фарелли, а твоя задача – наблюдение за Прайсами. Они слишком редко видятся.

Гримм не преувеличивал. После скромной свадьбы дочери, которая по настоянию Фарелли практически не освещалась в прессе, он ни разу не появился в квартире молодоженов. А попытка навязать будущему внуку свою фамилию окончательно всех рассорила – Сатир послал тестя, не выбирая выражений. Тейлор поддержала мужа.

При таком раскладе в Нью-Йорке вряд ли нашлось бы место, где существовал риск пересечься с Кристой, не будь он слишком тесным. Но встреча состоялась даже раньше, чем я успела к ней подготовиться. Припарковавшись напротив семейного ресторана на Сорок девятой улице, я наблюдала, как Сатир открывает перед женой дверь автомобиля. Придерживая округлившийся живот, Тейлор осторожно опустилась на сиденье. Я приготовилась завести мотор, чтобы тронуться следом, как вдруг окно слева накрыла чья-то тень:

– Тебя уже повысили из курьеров?

Псевдоудивление в знакомом голосе звучало слишком наигранно.

– А ты в самоволке? – Я повернула голову, борясь с искушением резко распахнуть дверь и ударить ею по коленям Кристы.

– Мой забежал сделать стрижку, – она кивнула в сторону салона за своей спиной. – А я не могла не поздороваться.

Криста заметно похорошела: сменила цвет волос на более естественный, загорела, перестала броско краситься. А ее новая манера одеваться – стильно и дорого – и тон, которым было произнесено слово «мой», наводили на мысль, что она добралась и до постели Фарелли.