Бекки Чамберс – Долгий путь к маленькой сердитой планете (страница 78)

Вечером Эшби сидел один у себя в каюте, расшнуровывая ботинки. Он уже наполовину расправился со вторым ботинком, когда дверь в каюту без предупреждения распахнулась настежь. В дверях стояла Сиссикс, растопорщив оперение.

– Ты что, спятил, твою мать?

Вздохнув, Эшби снова взялся за шнурки.

– Зайди и закрой за собой дверь.

Сиссикс остановилась перед ним, подбоченившись.

– Киззи говорит, что есть лекарство. Лекарство от того, что убивает Охан. Которое сохранит его способность заниматься навигацией и притом продлит его жизнь на целое столетие. Она говорит, что вы только что вернулись с планеты, полной здоровых, счастливых сианатов, готовых это подтвердить. И, судя по всему, прямо сейчас лекарство находится у нас в лазарете, а ты собираешься дать ему пылиться без дела, в то время как Охан бьется в предсмертных судорогах в луже собственных выделений.

Эшби поднял на нее взгляд.

– Ты упорно говоришь об Охан в единственном числе.

– Да, потому что до меня наконец дошло, что Охан – это одно существо, больной, которому нужна наша помощь.

– Сиссикс, от меня тут ничего не зависит. Что ты от меня хочешь? Чтобы я связал Охан и насильно ввел им лекарство?

– Если это потребуется.

– Ты говоришь глупости. Я их капитан, а не… судья.

– Ты его друг, и ты спокойно смотришь, как он умирает!

– Я предоставил им выбор, Сиссикс! Они знают о том, что лекарство здесь! Черт возьми, что еще я могу сделать? – Эшби отшвырнул ботинок. – Сиссикс, тут нечто большее, чем больной, отказывающийся от лечения. Речь идет обо всей культуре Охан. Об их религии.

– Сейчас ты рассуждаешь как долбаный человек! Нужно отойти в сторону и позволить галактике заниматься тем, чем она пожелает, и только потому, что вас переполняет чувство вины за то, как вы изуродовали свой собственный вид, и посему вы боитесь взять инициативу в свои руки!

– Как там говорится у вашего народа? – сказал Эшби, поднимаясь на ноги. – Иск сет икс киф? Пусть каждый идет своим путем?

– Это совершенно другое дело! – сверкнула глазами Сиссикс.

– Как это?

– Наша пословица учит не вмешиваться в дела других, если не происходит ничего плохого. А тут плохое происходит, Эшби. Охан умирает!

– Если бы я посоветовал тебе вернуться на Хашкат и забрать своих детей, чтобы они жили здесь с тобой, ты бы так поступила?

– О чем ты говоришь?

– Если бы я сказал тебе, что твое отношение к собственным детям как к совершенно посторонним существам оскорбляет все до одной клетки моего вскормленного молоком тела млекопитающего и что как твой капитан я требую, чтобы ты следовала человеческому моральному кодексу…

– Это же совершенно другое дело, Эшби, ты сам это прекрасно понимаешь…

– Или если бы я захотел быть действительно старомодным, – понизил голос Эшби, – я мог бы тебе сказать, что не подобает двум членам моего экипажа совокупляться. Знаешь, среди капитанов-людей по-прежнему есть те, кто за такое немедленно списывает с корабля. Они считают, что в дальнем походе это очень плохая штука.

Сиссикс застыла.

– Как ты… – Она тряхнула головой. – Это не твое дело!

– Это не мое дело? – рассмеялся Эшби. – Я твой брат пера, Сиссикс. С каких это пор не мое дело знать такие вещи? С каких это пор аандриски держат такое при себе? Если только, разумеется, ты не делаешь личные уступки человеческим правилам приличия…

– Эшби, заткнись! – Подойдя к иллюминатору, Сиссикс оперлась о подоконник и какое-то время молча стояла так. – Я даже не знаю Охана. И не только потому, что он почти не говорит с нами. Я имею в виду, когда он раскрывает рот, я не знаю, он сам говорит, что не хочет исцелиться, или его заставляет так сказать вирус. Я не знаю, кто это говорит, он или та дрянь, которой заражен его мозг.

– Для Охан это одно и то же. И, по всей видимости, это ближе к истине. Дело вовсе не в том, что вирус является разумным существом. Просто… он меняет его. Их.

Сиссикс долго молча смотрела на него.

– Пойми меня, ты ведь сам испытываешь то же самое. – Гнев быстро вытекал из ее голоса. Оперение постепенно разглаживалось. Она опустилась на койку. – Эшби, мне это не нравится. Мне нет дела до того, насколько хорошо я знаю Охана. Мне не нравится терять свою родню.

Подсев к ней, Эшби взял ее за руку.

– Понимаю, ты считаешь, что я поступаю отвратительно, – сказал он. – Но мне это также не нравится.

– Знаю, – сказала Сиссикс. – И все-таки я не могу понять, как ты можешь не злиться на него!

– Я не вправе.

– Вот слова истинного исходника. – Сиссикс пытливо всмотрелась ему в лицо. – Как ты узнал о нас с Розмари?

– Она так смотрит на тебя! – рассмеялся Эшби.

– О звезды! – пробормотала Сиссикс. – Неужели это настолько очевидно?

– По крайней мере для меня.

– А для остальных?

– Возможно. Но мне никто ничего не говорил.

Сиссикс вздохнула.

– Знаешь, первый шаг сделала Розмари. После Хашката. Она сказала, что хочет, чтобы я в полной мере ощущала себя в семье. Это получилось у нее чертовски мило. У нее все получается мило. – Она откинулась спиной на матрас. – Эшби, у меня нет никаких представлений о том, как относятся к совокуплению люди. Я жутко боюсь, что сделаю Розмари больно. Ты же знаешь, насколько разный подход к этим вещам у наших видов. Я не… я веду себя эгоистично?

– Секс всегда немного эгоистичен, Сис, – сказал Эшби. – Но я сильно сомневаюсь, что Розмари спит с тобой из сострадания. Готов поспорить, она хотела этого задолго до Хашката. – Он улыбнулся. – Но я знаю тебя. Ты бы не согласилась, если бы она тебе не нравилась. Розмари взрослая женщина. Она сама решает, что для нее хорошо. И я считаю, что вы в определенном смысле подходите друг другу. – Он помолчал. – Хотя…

– Я так и знала, что будет какое-нибудь разъяснение.

– Тебе нужно быть осторожной. Иногда люди ничего не имеют против нескольких партнеров, но мы также можем быть чертовски ревнивыми. Не знаю, как вы тут условились, но если, скажем, ты решишь отправиться на тетт или тебе просто потребуется двигаться дальше, как это принято у вас, аандрисков…

– Знаю, – остановила его Сиссикс. – Я буду осторожна.

Наступило уютное молчание.

– Это покажется странным, – наконец сказал Эшби.

– Мм?

– Я сожалею, что это не мог быть я.

– Как так? – встрепенулась Сиссикс. – Ты не… ты не видишь во мне…

– Да. – Он усмехнулся. – Не обижайся, не вижу. Я не думаю о тебе в таком ключе.

– Хорошо. А то я окончательно сбилась бы с толку. – Она рассмеялась. – Тогда что?

– Какая-то моя часть всегда чувствовала вину по поводу того, что я не могу быть тебе той семьей, которая тебе нужна.

Сиссикс ткнулась носом ему в щеку.

– Эшби, ты как раз та семья, которая мне нужна. В противном случае я бы тебя не выбрала.

– Но Розмари сделала семью более… более полной, не так ли?

Сиссикс улыбнулась.

– Да. Сделала. – Она прижалась лбом ко лбу Эшби. – Но это не отменяет то, что ты мой самый лучший друг. – Она помолчала. – И все-таки я зла на тебя.

– Знаю.

– И мне больно думать об Охане.

– И мне тоже.

– Хорошо, – сказала Сиссикс. – По крайней мере ты страдаешь.

Они рассмеялись. Но это было непросто.