Бекки Чамберс – Долгий путь к маленькой сердитой планете (страница 77)

– Прошу прощения, – сказал Эшби, отрывая взгляд от площади и поворачиваясь к Мас. – Что вы подразумевали под словом «оторваться»?

– Оторваться от пары, – сказала Мас. – Уничтожить вирус.

Эшби и Киззи переглянулись.

– Разве существует лекарство? – спросил Эшби.

– Разумеется, – ответила Мас. – От каждой болезни существует лекарство. Просто нужно его найти.

– Но… – наморщила лоб Киззи. – Простите, я не совсем понимаю, как это работает, но если… если вы пара, разве вам может прийти мысль об исцелении? Разве Шептун не внушает вам желание остаться вместе навсегда?

– Вы задаете правильные вопросы. Как и подобает истинному еретику. – Мас указала на скамью. Все сели, люди постарались устроиться как можно удобнее. – Шептун заставляет хозяина сопротивляться разрыву. Но некоторым сианатам удается ему воспротивиться. Как мне, например.

– У вас… иммунитет? – спросил Эшби.

– Нет, нет! – заверила его Мас. – Я была заражена. Иначе я не стала бы навигатором. Но я сопротивлялась. Шептун завладел моим низшим разумом, но не смог завладеть высшим. – Она задумчиво сморщила лицо. – Вы знаете, что такое низший разум?

Эшби вспомнил, что Охан пару раз упоминали это понятие, но, как и в большинстве случаев, больше они ничего не объясняли.

– Нет.

– Низший разум управляет простыми действиями. Присущими всем животным. Такими как ходить, считать, не прикасаться рукой к горячим предметам. Высший разум – это уже то, кто мои друзья. Во что я верю. Кто я такая. – Мас выразительно постучала себя по голове.

– Кажется, я понимаю, – сказал Эшби. – Значит, вирус… вирус воздействовал на то, как вы понимаете пространство и числа, но не повлиял на то, что вы думаете о себе?

– Я сопротивлялась, – повторила Мас. Она помолчала. – Стойкая?

– Вы стойкая, – подтвердил Эшби. – Да.

– Да, да. Очень опасно быть стойкой. Я научилась притворяться. Подражать речи пары. Тупо смотреть в иллюминатор. – Мас издала нечто похожее на вздох. – Это так скучно.

– Мне всегда казалось, как же это должно быть скучно! – рассмеялась Киззи.

– И это действительно так! Но если ты стойкий, ты должен тупо смотреть в иллюминатор. Ни в коем случае нельзя показывать остальным, что ты притворяешься. Те, кто всем заправляет, знают, – сказала Мас, подаваясь вперед. – Они знают о существовании стойких Хозяев. Но если об этом станет известно многим, все будет кончено. Сианаты верят в то, что Шептун выбрал нас. Сделал нас особенными. Сделал нас лучше, чем вы. – Она ткнула Эшби в грудь. – Но если мы стойкие, верно одно из двух. Или в сианатах нет ничего особенного, они лишь больные и могут выработать в себе стойкость. Или, второе, глупое объяснение, однако для многих принять его гораздо проще: стойкие являются неверными. Мы отвергаем святое. Мы еретики. Вы понимаете?

– Да, – сказал Эшби.

Теперь он понял, почему Охан принимали в штыки любое упоминание об одиночках. Это могло разрушить всю сианатскую культуру.

– Я всегда хотела оторваться, – продолжала Мас. – Шептун позволял мне заглянуть вглубь и внутрь, но он убивал мое тело. А мой высший разум хотел жить. Мой капитан, она была очень хорошая. Добрый друг. Я доверилась ей, сказала, что я стойкая. Когда я начала Угасать, она нашла карту.

– Ведущую сюда? – догадалась Киззи.

– Да, да. Сюда я прибыла едва живой.

Подняв передние руки, Мас сделала так, что у нее затряслись мышцы. У Эшби внутри все оборвалось. Это было полное подобие той дрожи, которая развивалась у Охана.

– После лечения я пролежала в больнице… – она мысленно подсчитала. – Две десятидневки. Было больно, очень больно. – Улыбнувшись, Мас показала передние ноги. – Но я стала сильной.

– Значит, после того как вирус вылечен, Угасание проходит? – спросила Киззи.

Эшби строго посмотрел на нее. «Не надо, Киззи!»

– Да. Однако изменения в низшем разуме остаются. И… никак не могу вспомнить нужное слово… и складки головного мозга остаются. Я по-прежнему могла бы заниматься навигацией, если бы захотела. Но я одиночка. Я должна оставаться здесь.

– Почему? – спросил Эшби.

Сианатка склонила голову набок.

– Я одиночка, – повторила она. – Мы еретики, а не революционеры. Таков наш путь.

– Подождите, – сказала Киззи. – Вы по-прежнему можете заниматься навигацией? Излечение от вируса не отняло эту способность?

– Совершенно верно.

– Амби! – воскликнула Киззи. – Вот как вы придумали, каким способом собирать амби в туманности и как построить крошечный космический лифт. У вас по-прежнему остается ваш сверхмозг!

– Пары не являются изобретателями, – рассмеялась Мас. – Для этого они слишком рассеянные и слишком мало живут. Это хорошо для навигации и обсуждения теорий, но плохо для строительства. Строительство подразумевает много, очень много ошибок. Пары не любят ошибки. Они предпочитают тупо смотреть в иллюминатор. Но одиночки любят ошибки. Ошибки означают прогресс. Мы делаем хорошие вещи. Замечательные вещи.

– Ого! – пробормотала Киззи. Ее взор устремился куда-то вдаль, как происходило всегда, когда она думала о сгоревшей печатной плате или внутренности двигателя. – Итак, это лекарство. Оно что, опасное?

– Киззи! – предостерегающим тоном произнес Эшби.

Они не пойдут этим путем. Как ему этого ни хотелось, они им не пойдут.

– Но, Эшби, Охан могли бы…

– Нет. Мы не…

Мас издала звук глубоко в груди.

– Охан – это ваша пара?

– Да, – вздохнул Эшби.

– Поэтическое имя, – сказала Мас. Она посмотрела на людей. – Я стойкая. Я не знаю, как воспринимает болезнь мозг, не являющийся стойким. Но у меня есть друзья, разделенные пары, которые не были стойкими. Иногда даже истинная пара боится смерти настолько, что приходит на Арун. – Мас подалась вперед, вплотную к ним. – Потом разделенные пары становятся другими. Они не те дети, какими были до заражения. Но они и не пары. Они новые. – Она посмотрела Эшби в глаза. – Они свободные. Поверьте мне, так лучше.

– Нет, – сказали Охан.

В их голосе не было гнева, но они как-то сжались, отодвинулись от стола настолько, насколько только позволяло кресло. Они держались напряженно, всеми силами стараясь скрыть дрожь в членах. Эшби и доктор Шеф сидели за лабораторным столом напротив них. Между ними лежала маленькая запечатанная коробочка. Сквозь прозрачную крышку был виден находящийся внутри предмет – шприц, наполненный зеленоватой жидкостью. Его форма полностью соответствовала сианатской руке.

Эшби постарался говорить как можно тише. Дверь в лазарет была закрыта, однако нельзя было исключать, что кто-либо из членов экипажа может подслушивать. Эшби знал, что по крайней мере Киззи занята. Было слышно, как она громыхает на кухне. Эшби подозревал, что далеко не весь грохот имеет отношение к ремонту стаза: просто таким образом Киззи выражала свое расстройство.

– Охан, никто вас не заставляет, – сказал Эшби. – Я только хочу, чтобы вы обдумали этот вариант.

– Я досконально исследовал лекарство, – добавил доктор Шеф. – Оно абсолютно безопасно. Я это гарантирую.

Охан сжались еще больше.

– Безопасно, – прошептал он. – Безопасно. Это убийство, а вы говорите, что это безопасно!

Эшби провел рукой по волосам. Хотя с его точки зрения убийцей был как раз вирус, тут он не мог спорить.

– Сианатка, с которой я разговаривал, сказала, что все ее друзья были исцелены. Они по-прежнему могут заниматься навигацией, Охан, и они живут долго и счастливо.

– Они забирают у Шептуна его дар, после чего убивают его, – сказали Охан. – Ты не должен был говорить с ними, Эшби. Тебе следовало просто заткнуть уши и забрать деталь. А может быть, пусть лучше все продукты протухли бы, но ты не ступил бы на эту планету.

– Я поступал так, как, на мой взгляд, было лучше для моего экипажа, – возразил Эшби. – И то же самое я пытаюсь сделать сейчас.

Охан охватил приступ кашля. Откинувшись назад, Эшби молча смотрел на них, сознавая, что он ничего не в силах сделать, не может даже утешительно положить своему товарищу руку на плечо. Он встретился взглядом с доктором Шефом. У того был подавленный вид. Вот больной, которого запросто можно вылечить, но он это не позволяет. Эшби понимал, что доктор Шеф не будет настаивать, но он также был уверен в том, что это будет еще долго глодать его друга.

– Охан, – сказал доктор Шеф, когда Охан снова смогли дышать нормально. – Как тот, кто навсегда расстался со своим миром, я понимаю, как вас пугает эта мысль. В свое время мне также было страшно. Но мы ваши друзья, Охан. Вы сможете жить долго и счастливо, вместе с нами. Мы о вас позаботимся.

Его слова не убедили Охан.

– Ваша дружба очень много значит для нас. Как и ваше беспокойство, хотя и ошибочное. Мы сознаем, что вам очень непросто это понять. Вы постоянно убиваете микробов, на кухне, в грузовом отсеке, и делаете вы это даже не задумываясь. Но подумайте о бактериях, живущих у вас на коже, во рту, в кишечнике, подумайте об этих крошечных созданиях, без которых вы не можете жить. И вы тоже представляете собой синтез больших и маленьких организмов. Эшби, неужели ты уничтожишь свои митохондрии просто потому, что они имеют не человеческое происхождение? Потому что они чужие?

– Мы не сможем жить без митохондрий, – сказал Эшби. – Но вы смогли бы жить без Шептуна.

Охан зажмурились.

– Нет, – сказали они. – Не смогли бы. Мы бы превратились в кого-то другого.