Бекки Чамберс – Долгий путь к маленькой сердитой планете (страница 33)

Залепив порез и вытерев кровь, Охан вернулись к иллюминатору. Подобрав бритву, они щелкнули языком, проводя лезвием по шерсти. При этом они размышляли о концепции предназначения. Предназначение доктора Шефа заключается в том, чтобы кормить и исцелять. Предназначение Эшби заключается в том, чтобы связывать экипаж воедино. Принятие Угасания шло вразрез с этими предназначениями. Обоим было трудно принять смерть члена экипажа. Охан надеялись, что они понимают, как он ценит их старания.

Предназначение самих Охан заключалась в том, чтобы быть навигатором и раскрывать вселенную перед теми, кто слеп и не способен ее видеть. После смерти Охан больше не смогут выполнять это предназначение, и они не могли отрицать, что это их очень огорчает. Но по крайней мере у них будет время выполнить еще одно задание – проложить новый тоннель к Хедре-Ка. Угасание только началось, еще продолжается первая стадия. Есть время проложить тоннель, прежде чем погибнуть. Охан надеялись, что Эшби не очень переживает по поводу того, что позволил им встретить последнюю стадию Угасания на борту «Странника». Они считали, что нет ничего достойнее того, чем умереть на своем посту, выполнив предназначение.

Охан снова устремили взгляд на черную дыру. Закрыв глаза, они представили себе огромные клубы фрагментарной материи, опадающей вниз и прессующейся бесконечными слоями. «Лараб» – так это называлось на их родном языке; слово описывало форму. А еще «грусс» – слово для описания цвета невидимой материи. В клиппе не было слов для обозначения цвета и формы того, что находится за пределами видимости. Время от времени Охан пытались объяснить это членам экипажа «Странника», однако не существовало ни слов, ни абстракций, чтобы раскрыть их ограниченное сознание. Охан предпочитали любоваться этим зрелищем в одиночестве, особенно сейчас. Черная дыра – идеальное место для размышлений о смерти. Во вселенной нет ничего вечного. Не вечны звезды. Не вечна материя. Ничто не вечно.

Бритва среза́ла волосы. Запястье болело. Бурлило небо, оставаясь невидимым.

Источник сообщения: Рескитский музей естественных наук – архивированная библиотека (общий доступ, язык – рескиткиш)

Название темы: Мысли о галактике (глава третья)

Автор: ошет-Текшерекет эск-Рахист ас-Эхас Кириш искет-ишкрисет

Шифрование: отсутствует

Перевод: [с рескиткиша на клипп]

Транскрипция: отсутствует

Идентификатор узла: 9874-457-28, Розмари Харпер

Впервые встречаясь с представителем другого разумного вида, любой обитатель галактики первым делом тотчас же составляет полный перечень его (ее) физиологических отличий. Это всегда первое, что мы видим. Какая у него (у нее) кожа? Есть ли хвост? Как он (она) передвигается? Как берет предметы? Что он (она) ест? Есть ли у него (у нее) способности, которых нет у меня? И наоборот?

Все это очень важные отличия, однако гораздо важнее то сравнение, которое мы производим уже потом. Мысленно составив перечень расхождений, мы начинаем проводить параллели – не между чужаком и собой, а между чужаком и животными. Все мы еще в детстве усвоили, что высказывать эти сравнения вслух оскорбительно, и действительно, многие расхожие расистские прозвища – на самом деле не что иное, как названия животных, не обладающих разумом (например, человеческий термин «ящерица» для описания аандрисков; квелинский термин «тикк» для описания людей; аандриский термин «серш» для описания квелинцев). Хотя все эти термины являются обидными, объективный анализ раскрывает один весьма любопытный биологический момент. Отбросив в сторону весь унижающий подтекст, мы увидим, что мы, аандриски, действительно внешне похожи на некоторых представителей класса пресмыкающихся, родиной которых была Земля. В свою очередь, люди похожи на больших двуногих приматов, лишенных волосяного покрова, оби-тающих в системах канализации квелинских городов.

Ну а квелинцы имеют определенное сходство с ракообразными, распространенными по всему Хашкату. И тем не менее мы развивались независимо друг от друга, на разных планетах. Мой народ и земные ящерицы принадлежим к разным эволюционным деревьям; то же самое верно в отношении людей и тикков, а также квелинцев и сершей. Наши родины разбросаны по всей галактике. Мы происходим из миров, остававшихся замкнутыми на протяжении миллиардов лет, и эволюционные часы у всех нас начали свой отсчет в разное время. Ну почему все мы, впервые встретив своих галактических соседей, первым делом вспоминаем существа с наших родных планет?

Этот вопрос становится еще более сложным, если отойти от наружных различий и присмотреться к великому множеству общих черт. У всех видов разумных существ есть головной мозг. Задумаемся на мгновение над этим вроде бы очевидным фактом. Несмотря на наши обособленные эволюционные пути, у всех нас выработалась нервная система с единым центральным узлом. У всех нас есть внутренние органы. Все мы обладаем по крайней мере несколькими физическими чувствами: слухом, осязанием, вкусом, обонянием, зрением, электрочувствительностью. У подавляющего большинства разумных видов или четыре, или шесть конечностей. Двуногое прямохождение и противопоставленный палец, хоть и не являются обязательными, распространены крайне широко. Все мы состоим из хромосом и ДНК, которые, в свою очередь, образуются из небольшой горстки ключевых химических элементов. Всем нам для жизни требуется постоянный приток воды и кислорода (хотя и в разных количествах). Всем нам нужна еда. Все мы чувствуем себя плохо в слишком плотной атмосфере или слишком сильном гравитационном поле. Все мы умираем в ледяном холоде или в палящем зное. Все мы умираем, точка.

Как такое может быть? Почему жизнь, такая разная на поверхности, по всей галактике шла одними и теми же путями – и не только в настоящую эпоху, но снова и снова? Мы находим схожий рисунок в руинах арканской цивилизации на Шесше и на дне древних пересохших морей безжизненного ныне мира Окик. Это вопрос, с которым научное сообщество безуспешно бьется на протяжении столетий, и маловероятно, что ответ на него появится в ближайшем будущем. Существует множество теорий – астероиды, несущие аминокислоты, взрыв сверхновой звезды, разбросавший органический материал по соседним системам. И нельзя сбрасывать со счетов невообразимую гипотезу о сверхпродвинутой расе разумных существ, «засевающих» галактику генетическим материалом. Вынуждена признать, что версия о «галактическом садовнике» легла в основу нескольких моих самых любимых научно-фантастических симуляций, однако с научной точки зрения это не более чем попытка принять желаемое за действительное. Невозможно строить теорию, не имея никаких доказательств, и нет абсолютно никаких свидетельств, подтверждающих эту гипотезу (что бы там ни утверждали сторонники теории заговоров, обосновавшиеся в Звене).

Лично я считаю, что лучшим объяснением является самое простое. В галактике царят законы. Силы притяжения подчиняются законам. Жизненные циклы планет и звездных систем подчиняются законам. Субатомные частицы подчиняются законам. Нам известно, какие именно условия приведут к образованию красного карлика, кометы или черной дыры. Ну почему тогда мы не можем признать то, что таким же жестким законам вселенная подчиняется и в области биологии? Мы лишь совсем недавно обнаружили жизнь на пригодных для этого планетах и спутниках, обращающихся в узкой полосе вокруг гостеприимных звезд. Если все мы родились в таких сходных мирах, стоит ли удивляться тому, что наши эволюционные пути имеют так много общего? Почему мы не можем принять то, что правильное сочетание определенных окружающих факторов неизбежно приведет к предсказуемым физическим адаптациям? Налицо столько доказательств, так почему споры никак не утихают?

Ответ, разумеется, заключается в том, что проверить на практике биологические законы практически невозможно, и ученые никак не могут с этим смириться. Мы можем запустить космические зонды для проверки гипотез о гравитации и связи пространства и времени.

Мы можем подвергать огромным температурам и давлению камни, можем расщеплять в лаборатории атомы. Но как проверить такой продолжительный и многогранный процесс, как эволюция? В настоящее время многие лаборатории не могут найти финансирование для исследовательских работ, которые затянутся на три стандарта, – только представьте себе, сколько денег потребуется на проект, продолжающийся тысячелетия! При создавшемся положении у нас просто нет возможности действенно проверить условия, приводящие к определенным биологическим изменениям, помимо самых зачаточных наблюдений (в водной среде появляются плавники, в холодном климате появляются шерсть или подкожный жир и тому подобных). Предпринимались дерзкие попытки разработать программное обеспечение, способное точно предсказывать пути эволюционного развития, такие как финансируемый аэлуонцами проект «Тепп приим» (хотя намерения были самые благие, им до сих пор не удалось раскрыть тайны биологического закона). Главная проблема подобных начинаний заключается в том, что приходится учитывать слишком большое количество переменных, о существовании многих из которых мы до сих пор даже не подозреваем. У нас просто нет достаточных данных, но даже то, что у нас имеется, по-прежнему выходит за рамки нашего понимания.