Беатрис Серрано – Перформанс (страница 1)

Беатрис Серрано

Перформанс

El Descontento by Beatriz Serrano

Все права защищены. Любое воспроизведение, полное или частичное, в том числе на интернет-ресурсах, а также запись в электронной форме для частного или публичного использования возможны только с разрешения правообладателя.

Перевела с испанского Мария Малинская

© Beatriz Serrano, 2023

Cover photograph by Alyssa Jane

All rights reserved

© М. Малинская, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Soda Press

Хавьеру Серрано и Лоле Молино, моим родителям. И всем, кто, проснувшись, не хочет идти на работу

I was looking for a job and then I found a job

And heaven knows I’m miserable now[1].

Если приложить немного усилий, чтобы казаться нормальным, можно сэкономить достаточно времени, чтобы стать тем, кем ты на самом деле хочешь стать.

Часть I. Не влезай – убьет

I

В две тысячи шестнадцатом году интернет целых пятнадцать минут был чрезвычайно озабочен физическим и ментальным состоянием английской «Ютуб»-блогерки по имени Марина Джойс. Джойс выглядела как инфантильная конфетная принцесска с длинными светлыми локонами и огромными голубыми глазами. Она выкладывала наивные видео, в которых примеряла одежду пастельных оттенков, распаковывала подарки от брендов и ела сладости, казавшиеся ей экзотическими просто потому, что были привезены из Азии. Она находилась в некой серой зоне: невозможно было разобрать, к какой категории относится ее контент – эротика или видео для семейного просмотра (а может, и то, и то), а потому ее подписчики были причудливой и разношерстной группой – от маленьких девочек, жаждавших покрасоваться в таком же розовом платьице, до лысеющих мужиков далеко за пятьдесят, дрочивших на ее видео с эскимо.

В определенный момент подписчики стали отмечать незначительные изменения в ее поведении. Все началось с одного видео: Марина Джойс на каком-то празднике улыбалась на камеру, демонстрируя наряд, но что-то в ее движениях, томных и вялых, или в том, как она отвечала на вопросы (секунды на три позже, чем ответил бы человек без проблем с пониманием речи), насторожило ее поклонников. Так родилась теория заговора, согласно которой Марину похитили – то ли ее парень, то ли какая-то секта (какая – никто не уточнял) – и теперь держат в неволе, заставляя публиковать все новые и новые видео.

В качестве доказательств доморощенные детективы приводили нарезку из ее контента: если прислушаться, можно было услышать тихое и тоненькое help me[2]: согласно их теории, она накладывала этот звук поверх видео во время монтажа, чтобы попросить подписчиков о помощи. В других видео Джойс, когда подписчики задавали ей вопросы, казалось, смотрела вглубь комнаты, за свой экран, чтобы получить разрешение похитителя, и только потом отвечала. А еще фанаты предъявляли подборки скриншотов, где на руках и ногах у нее виднелись синяки, царапины и мелкие ранки. Марина Джойс по-прежнему оставалась милой и жизнерадостной, но часто казалась заторможенной – то ли сонной, то ли одурманенной какими-то веществами. Специализированные форумы и «Твиттер» полнились скриншотами: на них были видны мелочи, при помощи которых Марина предположительно пыталась привлечь внимание фанатов. Она оставляла зашифрованные сообщения среди прехорошеньких белых лакированных стеллажей, полных безделушек, которые ей дарили бренды: стеллажи эти служили ей фоном для всех съемок. Фанаты и все, кто подписался на хештег «#спаситеМаринуДжойс», продержавшийся в трендах целых несколько дней, в итоге обратились в лондонскую полицию и потребовали, чтобы их любимицу спасли. Полицейские отправились к ней домой, не обнаружили ничего подозрительного и удалились.

Я думаю о Марине Джойс, сидя в холодной переговорке, которую забронировала для созвона с отделом по работе с клиентами, чтобы обсудить рождественскую кампанию. А еще я думаю о том, что, если бы кто-то из моих близких вызвал сейчас полицию, полиция тоже не обнаружила бы ничего подозрительного: просто девушка сидит в офисе, как Марина просто сидела у себя дома. И только мои настоящие фанаты заметили бы подозрительные перемены в моем поведении – колл за коллом, день за днем, ролик за роликом. Это стали бы обсуждать в интернете, в «Твиттере» появилось бы множество длинных тредов с объяснениями. Может, я бы даже залетела в тренды на несколько часов. Девушка, которая раньше выглядела очень довольной, теперь кажется сонной и заторможенной, может, она даже под чем-то.

И в моем случае все три предположения оказались бы верными. Сейчас конец августа, я хожу в офис, чтобы меньше тратить на кондиционер. Опять понедельник. Я нисколько не продвинулась ни по одному из рождественских проектов, но знаю, что могу говорить достаточно долго, чтобы убедить аккаунт-менеджеров, что у меня сейчас в работе несколько важных задач. Я ставлю на стол ноутбук и стакан воды, кладу рядом маленький блокнот. Стол большой и стоит так, что на лицо мне падает естественный свет. Если чему-то я научилась у ютуберов, так это ставить камеру на созвоне. Мне нравится бронировать эту переговорку, потому что тут нейтральный фон. После созвона я могла бы снять тут реакцию на видео с котами, которые впервые нюхают брокколи и чуть не блюют, или туториал по универсальному макияжу, с которым можно и на работу, и на первое свидание. Перед тем как подключиться, я воображаю, как поздоровалась бы с подписчиками, но в голову приходят исключительно приветствия, достойные умственно отсталой.

В условленное время подключаются остальные, и начинается идиотская череда расшаркиваний и общих мест из тех, что предваряют любую встречу в любой компании в любом уголке мира. «Как вы, девочки?», «Вы в Мадриде или откуда сейчас?..», «Работать на пляже – все равно что не работать», «Непросто все организовать, но того стоит», «Я всем довольна», «Много работы – это же отлично», «Я уже даже подзагорела», «Будет супер, точно!», «Я на связи 24/7», «Ой, там твои детки? Привет им, такие сладкие!». Я улыбаюсь, исполняю свою партию, выдумываю. Расписываю летние планы, которых у меня нет, с людьми, которых не существует. На несколько дней в Марбелью, к моей подруге Питу. Потом – в Сан-Себастьян с моим парнем (хотя не знаю, не рановато ли называть его «моим парнем», заявляю я многозначительно). Да-да, он баск, вы же знаете, мне всегда нравились мужчины с лесорубским вайбом. И все смеются. Простенькие незатейливые шутки, что-то вроде освежающего аперитива, хоть и безалкогольного, чтобы потянуть время и подольше не переходить к рабочим вопросам.

Но вот кто-то берет быка за рога. «Ладно, девочки, к делу». Встреча официально начинается. Они говорят про дедлайны, экзекьюшены, про еще разок посмотреть на то и на это, про вау-эффект, про виральный потенциал, звучит даже слово «дизраптить». Обсуждаются ожидания клиента – в этом году клиент ждет от нас «многого», но так каждый год – всегда «многого», но никогда ничего конкретного. И что в этом году рождественская кампания для нас важнее, чем когда-либо. Я здесь работаю четыре года и каждый год слышу, что в этот раз рождественская кампания важнее, чем когда-либо. Я киваю, нахмурив лоб, и говорю: «Извини, Моника, можешь повторить?», рисуя тем временем в своем «молескине» член, уперший руки в боки. «У нас уже есть бриф по помаде?» – уточняю я и оставляю их переругиваться следующие десять минут – выяснять, кто будет звонить клиенту, чтобы получить от него эту информацию, которая мне на самом деле не нужна.

Так проходит сорок минут. Играть в офис просто, если знаешь как. Работа – это просто роль, которую надо уметь исполнять. Я овладела этим искусством в совершенстве: знаю, как растопить лед в начале встречи. Умею задавать правильные вопросы, чтобы показаться вовлеченной и заинтересованной. А еще знаю, что́ нужно говорить, чтобы время до шести часов пролетело скорее, а делать ничего не пришлось.

Пока мои коллеги что-то обсуждают, я открываю «Твиттер», смотрю без звука видео, как енот ест торт, который специально испекли ему ко дню рождения. На торте три свечки, и енот, судя по всему, боится огня, так что человек задувает свечи вместо него, а енот берет торт своими совершенно человеческими ручками и принимается есть. Я ретвичу. Ищу в «Гугле», можно ли держать енота у себя в квартире в Мадриде. Потом гуглю, сколько лет живут еноты; тот факт, что в дикой природе они живут всего лишь от двух до трех лет, к моему удивлению, слегка меня огорчает.

– Как считаешь, Мариса, когда мы сможем обсудить предметно? – спрашивает одна из коллег.

Я закрываю вкладку с енотом и смотрю на экран «Зума», точнее – на квадратик с моим собственным изображением в правой части экрана. Это освещение и правда идеально подошло бы для записи видео о моей бьюти-рутине.

– Через четыре недели, – говорю я.

– Четыре? Клиент хочет увидеть промежуточный результат к концу сентября, чтобы определиться с бюджетом, а это через три недели, – говорит другая.

Мне хочется ответить ей, что мне насрать, как сделал бы на моем месте любой, кому посчастливилось жить на наследство, но вместо этого я с достоинством листаю пустые страницы записной книжки и бормочу: «Дай-ка я кое-что уточню». Рисую еще один крошечный член на одной из страниц и наконец говорю: «Дай мне две недели». В итоге все довольны. Секрет прост: нужно всегда сперва называть одну цифру, а потом выдавать другую, заранее заготовленную, как поступают наперсточники или ловкие торговцы на Растро[3], чтобы покупатели думали, что урвали суперскидку.