Беатрикс Маннель – Затерянный остров (страница 47)

— Плывите, — скомандовала она. — Давайте же, плывите!

— Я не могу, — с трудом переводя дыхание, сказал он. Паула не стала больше задавать вопросы, она просто перевернула его на спину и потащила к плоту, где Мортен лежал на животе и протягивал им руку.

Вильнев снова мог дышать, и, когда они добрались до плота, ему удалось вцепиться в край, он откашлялся, повернулся к Пауле и помог ей тоже ухватиться за плот.

— Берите Мортена за руку, а я подтолкну вас снизу, — предложил он.

— Но тогда крепко держитесь за плот одной рукой, иначе вы утонете! — ответила Паула.

Затем она взялась за руку Мортена, а Вильнев схватил ее за колени и вытолкнул наверх. Когда она снова оказалась на плоту, Мортен ее сразу отпустил и потащил к себе Вильнева. Но тот был настолько тяжелым, что Мортен то и дело соскальзывал с плота. Паула бросилась к нему, чтобы он не упал в воду. Затем они предприняли еще одну попытку, причем Паула крепко держала Мортена за ноги. Наконец у них получилось вытащить Вильнева из воды.

Обессиленные и дрожащие, они втроем лежали на плоту. Паула чувствовала, как распухает ее нос, кровь текла все сильнее.

— С Нириной все в порядке? — спросила Паула и постаралась взглядом найти Нориа.

Нориа, которая держала Нирину на руках, кивнула, она смотрела на Паулу глазами, полными ужаса. «Я, должно быть, ужасно выгляжу», — подумала Паула и взглянула на Вильнева, который снова держал себя в руках. Он уже снял рубашку и выжал из нее воду.

— Это была самая большая глупость, которую мне когда-либо приходилось пережить! — прокричал он.

— Согласна! Легкомысленно, смехотворно, смертельно опасно! — ответила Паула. — Кто не умеет плавать, тому не стоит лезть в реку.

— Ни в коем случае, это было настоящее самоубийство! — Мортен поддержал Паулу, но затем он спросил, какого черта Паула полезла в воду за сумкой.

— Вам этого не понять, — пробормотала Паула, потому что ей хотелось наконец знать, удалось ли ей спасти рецепты.

Она достала книгу Матильды из кожаной сумки и размотала дождевик, который полностью промок. Дрожащими руками она открыла красный кожаный переплет. Кровь начала капать из носа на первые страницы. Она подложила под нос дождевик и продолжила листать. Книга была мокрой, первые записи расплылись, но, присмотревшись, она распознала голубые буквы. Паула пролистала до средины, куда вода еще не проникла. Почерк был разборчивым, и она смогла все прочитать, но чем дальше она листала, тем более влажными становились листы — шрифт расплывался, хотя его можно было разобрать. Она спасла книгу, ей это удалось.

Паула с облегчением прижала книгу к себе и только сейчас заметила, что Вильнев и Мортен все еще негодуют из-за ее безответственного, безумного поступка, который всем мог стоить жизни.

— Прекратите уже! — Нориа обратилась к ним так громко, что Паула вздрогнула.

Паула положила мокрую книгу обратно в кожаную сумку, снова повесила ее на себя и протянула руки к Нориа, чтобы взять Нирину. После того, как он, невредимый, оказался у нее на руках, Нориа показала ей на реку за плотом.

— Смотрите!

Паула увидела трех больших крокодилов. Несмотря на жару, у нее по спине пробежали мурашки, и не потому, что крокодилы находились рядом, и не потому, что они были такие большие. А скорее потому, что они, выстроившись в ряд, плыли за плотом и не пытались за него ухватиться, как это было утром, когда там сидел Мортен. «Эти три рептилии — словно солдаты в строю, — подумала Паула. — Как странно».

— Я такого еще никогда не видела, — сказала Нориа.

— Возможно, они просто не голодны и поэтому ведут себя мирно, — предположила Паула и попыталась одной рукой справиться с носовым кровотечением. У нее это не получилось, и она отдала Нирину обратно Нориа.

— Это же очевидно. — Мортен поднял руки к небу. — Господь защитил госпожу Келлерманн.

«И похоже, что он этому не рад», — подумала Паула.

— Ерунда! — Вильнев снова надел выжатую рубашку. — Мы просто были быстрее. Но нам не стоит радоваться раньше времени. Мы все еще не на другой стороне!

Паула была с ним согласна, даже несмотря на то, что они находились очень близко от берега и в русле реки росло много деревьев.

— Наши предки захотели пощадить госпожу Келлерманн. — Нориа посмотрела в глаза Пауле. — Это хороший знак. Мы доберемся до другого берега.

Крокодилы продолжали плыть за плотом, как солдаты.

— Что за ужасные чудовища! — Мортен содрогнулся. — Я хотел бы протянуть им кусок мяса и посмотреть, будут ли они и дальше так же спокойно плыть. Только тогда это будет для меня хороший знак.

— Вы же не собираетесь принести себя в жертву? — Вильнев легонько толкнул Мортена в бок, и тот пошатнулся так, что и плот пришел в движение.

— Не трогайте меня! — прорычал он.

В этот момент плот запутался в ветках дерева, которое стояло в русле реки, и внезапная остановка привела к тому, что все начало съезжать в сторону. Паула крепко держала свою кожаную сумку, но она и сама немного скользила по поверхности плота.

— Ничего страшного! — сказал Мортен, и они вместе с Вильневом принялись снимать плот с мели.

Они находились практически возле противоположного берега, и Паула не видела, но слышала собравшуюся там толпу.

— Что это значит? — спросила Паула у Нориа.

— Очевидно, ничего хорошего! — пробормотал Мортен.

Нориа успокаивающе улыбнулась им.

— Они видели, как госпожа Келлерманн прыгнула в воду и осталась жива. Они поют о том, что крокодилы сохранили дистанцию.

— И что это значит? — Паула боялась, что это может значить что-то очень плохое.

— Я думаю, у нас теперь будут носильщики.

Мортен и Вильнев палками толкали плот последние несколько метров до берега, затем собравшиеся там малагасийцы вытащили его на сушу.

Одежда Паулы прилипала к телу, и из ее все еще опухшего носа капала кровь. Ей хотелось немного отдохнуть. Ее взгляд упал на Вильнева, мокрые штаны которого прилипли к ногам, и ткань четко очертила нижнюю часть его тела. Его очень мускулистые икры и бедра не просто нравились ей, этот вид что-то задевал в ней. Ей хотелось прикоснуться к ним и почувствовать, какие они на ощупь. Зачем он прыгнул в воду, если совсем не умел плавать? Потому что он врач? Из-за нее? Такое возможно?

Нориа вернула ее из размышлений, она что-то громко обсуждала с малагасийцами, и Паула не могла понять, был ли этот разговор дружелюбным или враждебным.

Но затем Нориа подошла к ним и объяснила, что староста деревни сердечно приглашает их на праздник, который они организуют в честь Паулы и в честь предков и крокодилов.

Пауле было не до празднований, она устала и желала одного: снять мокрую одежду и уснуть, но ей не хотелось быть невежливой.

Деревенский староста провел их к месту, где они смогли разбить свой лагерь. При этом несколько мужчин помогли Вильневу и Мортену поставить палатки, женщины принесли им воду и большие блюда с ананасами, грейпфрутами и черимойей.

Паула искала сухую одежду и место, чтобы спокойно переодеться, но это было нелегко, потому что деревенские дети со сложными плетеными прическами и ламбами на бедрах постоянно крутились возле нее и пристально ее разглядывали. Когда Паула спросила Нориа, почему они не сводят с нее глаз, Нориа рассмеялась и объяснила, что дети видели белых мужчин, но никогда — белых женщин, и они просто не могут поверить, что она из плоти и крови. Паула посмотрела на детей, засучила мокрые рукава и показала им свою руку, при этом жестом приглашая детей потрогать ее. Два смелых мальчика подошли ближе и захохотали. Затем они на секунду прикоснулись к ее руке и сразу же убежали прочь. Паула снова услышала их смех, такой заразительный, что она сама невольно начала смеяться. И когда она встала, чтобы наконец переодеться, они последовали за ней, как за Крысоловом из Гамельна[11].

Нориа сжалилась над ней и поговорила с детьми, которые неохотно отступили.

К тому времени, как Паула сменила платье, палатки были уже поставлены, и Нориа принесла ей Нирину и чашку чая.

Паула разложила свои мокрые вещи и книгу Матильды на солнце, чтобы они просохли, взяла у Нориа малыша и присела на циновку, после чего к ней сразу же подбежали дети. Они стали было смеяться, как вдруг увидели Нирину на руках Паулы.

Они начали перешептываться, все время глядя на нее. Паула предположила, что они не могли понять, была ли эта белая женщина биологической матерью темнокожего Нирины.

«Я его мать? — спросила она себя и внимательно посмотрела на Нирину. — Думаю, да, думаю, я действительно его мать. Он мой, он — мое будущее, так же как и Матильда, и ваниль, и парфюмы». Она поднесла мальчика к лицу, чтобы почувствовать его замечательный аромат.

Ничего. Она ничего не чувствовала. Нирина ничем не пах. Она в замешательстве подняла голову. Да, ее нос отек, но даже когда у нее была тяжелая простуда, она могла ощущать ароматы.

Она отчаянно пыталась распознать запахи в том незначительном количестве воздуха, который проходил через ее нос. Ничего.

Нирина стал вертеться и снова привлек к себе ее внимание. Она рассеянно взяла его за ручку.

— Это, мой маленький принц, — прошептала она, — это конец. Без обоняния мне придется обо всем забыть.

Паула с трудом поднялась, желая лишь узнать, насколько пострадал ее нос.

Она пошла с Нириной на руках и с толпой детей за спиной к Вильневу, который уже успел переодеться.