Беатрикс Маннель – Затерянный остров (страница 18)

— Ласло очень хотел отправиться со мной. — Вильнев задумался и добавил: — Представьте себе, он переживал за меня!

Она действительно не могла себе этого представить, о Вильневе не нужно было беспокоиться, скорее уж о Ласло, который совсем не замечал, как настраивает всех сидящих за столом против себя.

— А зачем, собственно, вы оба здесь? — Паула взяла ложку риса с блюда. — Что привело вас именно в этот уголок земли? Растения, которые можно исследовать, есть повсюду.

Она попросила долить ей вина и обрадовалась его вишневому цвету и аромату миндаля, черной смородины и трюфеля.

— Ответ очень прост. Вероятно, вам еще никогда не приходилось слышать о Этьене де Флакуре.

Паула была так рада тому, что он наконец показал себя с лучшей стороны, что в ответ лишь коротко и заинтересованно кивнула.

— Флакур не только работал на французскую Ост-Индскую компанию, он еще был хронистом и занимался исследованием растений. Именно ему французы обязаны отвоеванием острова Реюньон. Он заметил, что самые успешные рыбаки на восточном побережье Мадагаскара носят с собой горшочек с воениной, небольшим растением с розовыми цветами, листики которого они жевали на море. Эти рыбаки никогда не возвращались с моря изможденными, они оставались здоровыми и упитанными. Эти листья так возбуждали аппетит, что мужчины готовы были есть сырую рыбу. Я считаю, что листья этого растения могут быть эффективны в борьбе с чахоткой.

— Как интересно. — Паула была удивлена, что он дал столь исчерпывающий ответ. — А почему вы занимаетесь лечением чахотки?

Вместо ответа Вильнев осушил бокал вина. Затем он наклонился к ней так близко, что она не могла не заметить, что от него и сегодня исходит легкий ореховый запах.

— Мне не хотелось бы об этом говорить, — резко ответил он, и дружелюбие в его голосе исчезло.

Паула, которая на какое-то мгновение потеряла бдительность, отпрянула и испугалась, что ему снова удалось сбить ее с толку.

Королева обратилась к Пауле, она хотела знать, как ее зовут. Пауле показалось, будто все разговоры за столом внезапно стихли, потому что королева говорила очень громко, и все на нее смотрели.

Едва она успела назвать свое имя, как королева дружелюбно спросила, откуда она родом, сколько у нее детей и все ли у них в порядке. Королева и не подозревала, что ее внезапные вопросы, словно гранаты, били ей в живот и взрывались у нее в голове. Поэтому она и пары слов связать не смогла. «Соберись, Паула», — попросила она себя, глубоко вдохнула — как раз кстати оказался чуть горьковатый ореховый аромат Вильнева, — и ей таки удалось объяснить королеве, что у нее, к сожалению, нет детей. Она чуть было не спросила королеву о ее детях, но, к счастью, вовремя вспомнила, что ей рассказывала мадам Риве: премьер зачал с другой женщиной шестнадцать детей, но ни от одной из королев, ни от Разохерины, ни от Ранавалуны, у него детей нет. Поэтому Паула спросила королеву о ее предках, что она сочла умным ходом, потому что надеялась таким образом вывести разговор на свою бабушку.

Она сделала глоток вина и внимательно слушала королеву, которая начала долгий рассказ о дедушке своего дедушки, который был астрологическим советником святого Андрианампуинимерина. Пауле сложно было сосредоточиться на рассказе Ранавалуны II, она все еще не могла отделаться от того потрясения, которое вызвал у нее первый вопрос королевы.

Когда королева наконец закончила свой рассказ, Паула кивнула, будто бы тронутая им и надеясь, что ей удастся заговорить о своей бабушке.

Но в этот момент в разговор вмешался Вильнев и спросил королеву, что она думает по поводу исследовательских проектов.

Ранавалуна быстро взмахнула перед ним своим кружевным веером, будто хотела прогнать назойливую муху, затем сразу же повернулась к Пауле и попросила ее поведать что-нибудь о своих предках.

Паула подавила улыбку и начала рассказывать о своей бабушке, которая бывала здесь, при дворе, со своим мужем: тот написал портрет Радамы I. Паула почувствовала, как снова все за столом повернулись к ней и все разговоры прекратились. Ласло наблюдал за ней, как за редкой бабочкой, и казалось, что премьер держит ухо востро.

— Ваш дедушка создал прекрасную картину, — сказала королева и захотела узнать об этом больше. Она была озадачена тем фактом, что никому не известно, где умерла бабушка Паулы и где покоится ее прах, и она отнеслась с пониманием к тому, что Паула намеревалась выяснить это. Она была рада за бабушку, что у нее такая хорошая внучка.

— Для нас, малагасийцев, ничто не может быть хуже, чем покоиться в чужой земле, где никто о тебе не заботится. Я распоряжусь, чтобы завтра утром к восходу солнца в честь вашей бабушки была принесена жертва.

— Это очень великодушно с вашей стороны, ваше величество. — Паула чувствовала, что чрезмерное внимание к ней со стороны королевы не всем присутствующим за столом пришлось по душе.

Мортен, который сидел с другой стороны от нее, тяжело вздохнул.

— Жертва! И это называется «христианская королева», — прошипел он.

— Ш-ш-ш, Мортен, пожалуйста, вас могут услышать!

— Но это же правда, она участвует в купальном празднике, как язычница, вот теперь еще и жертва, что еще? Это противоречит воле Господа.

Паула положила руку на плечо Мортена.

— Пожалуйста, мне хотелось бы больше узнать о своей бабушке, и все мои молитвы пока не привели к какому-либо результату.

В этот момент в комнату вошли музыканты, которые выступали с певцами и танцорами. Пять девушек, облаченных в длинные желтые платья, с похожими на тюрбан сооружениями из ткани на голове и платком вокруг талии, который во время веселых громких песен снимали и использовали в танце, — они напомнили Пауле пляски баварских обществ любителей национального костюма, когда девушки держали в руках разноцветные платочки и размахивали ими. Со стола убрали блюда с рисом и мясом и вместо них принесли серебряные блюда с фруктами. Ананасы, бананы, пальмовый мусс, кокосы, черимойя, манго и папайя. Также там были фрукты, которые Паула еще никогда не видела: большие, светло-зеленые, напоминающие дыню плоды с колючками, похожие на средневековую утреннюю звезду, а также красные фрукты в форме сердца и оранжевые размером со сливу.

Кроме того, на столе были кружочки ананаса и банана в тростниковом сахаре и фламбированные ромом, благодаря чему распространялся тонкий аромат карамели и терпко-сладкой фруктовой мякоти, о котором мечтала Паула: она могла бы запомнить его и претворить в парфюм.

Королева, которая до этого практически ни к чему не притронулась, съела черимойю, два кусочка ананаса во фритюре и несколько фламбированных фруктов, которые ей все время подкладывал Ласло и таким образом обращал на себя ее внимание. Паула начала расслабляться. «Значит, завтра утром, — подумала она, — завтра утром у меня будет возможность поговорить с королевой о земельном участке Матильды».

— Я действительно хотел бы знать, что замышляет этот человек. — Мортен смотрел на Ласло так, словно с ним что-то было неладно и именно это очень злило его.

— Он мой ассистент, — раздался голос Вильнева.

— И почему вы выбрали в ассистенты именно этого Адониса? — спросил Мортен.

— Потому что он очень хорошо рисует.

Паула посмотрела на Ласло и попыталась представить себе, как он тщательно вырисовывает растения рядом с этим ворчливым Вильневом, но ей это не удалось.

— Большего и не нужно, чтобы быть вашим ассистентом? — В голосе Мортена послышалось недоверие, и Паула вспомнила, что Вильнев прежде говорил о том, что Ласло непременно хотел отправиться в это путешествие.

— Нет, — снова раздраженно сказал Вильнев.

— Так он отлично рисует? — упорствовал Мортен.

— Нет.

— Почему вы тогда не расстанетесь с ним?

— Мне бы этого не хотелось, кроме того, для премьера мы все — одна команда, и если кто-либо из нас допустит оплошность, то это отразится на каждом.

— В этом вы правы, — тихо вздохнул Мортен. — Нам следовало бы не выпускать его из виду.

— Может, вы оба просто завидуете его молодости и красоте? — Наверное, это вино позволило Пауле задавать такие вопросы.

Мортен презрительно фыркнул, а Вильнев промолчал.

— В мире есть нечто более важное, чем подобные красавчики, — сказал наконец Мортен. — Мужчина должен быть таким, чтобы на него можно было положиться, а этот Ласло напоминает мне бамбук, очень покорный и всегда готовый повернуться туда, куда ветер дует.

Королева, будто почувствовав досаду обоих мужчин, повернулась от Ласло в сторону Мортена, который радостно перевел дух, как показалось Пауле. Она промокнула губы салфеткой и решила закончить ужин, так как после столь насыщенного дня очень устала.

Королева спросила Мортена о цели его прибытия, на что он ответил пространным монологом, который Паула могла долго слушать только потому, что Мортен на английском языке тоже сильно шепелявил, что превращало его скучный доклад в прекрасное монотонное пение.

Выяснилось, что у королевы были абсолютно четкие представления о деятельности миссионеров в ее стране. Она милостиво разрешила ему организовать миссионерскую станцию на северо-востоке, так как там обитало очень много необразованных людей, которые еще никогда не слышали о Христе. Но взамен она потребовала, чтобы была организована школа, открытая для всех. В ее планы в этом году входило введение обязательного посещения школы детьми в возрасте с семи лет. Это очень удивило Паулу, потому что во Франции, в стране ее дедушки, это нововведение было осуществлено всего лишь два года назад. Кроме того, королева потребовала, чтобы миссионеры преподавали английский и французский языки и чтобы дети обучались профессиям.