Беатрикс Маннель – Затерянный остров (страница 17)

Ласло вопросительно поднял руки.

— Паула, вы повсюду чуете неладное.

— Это да. — Вильнев посмотрел на Мортена, затем на Паулу.

— Мне кажется, что я здесь единственная, кого когда-либо хоть немного обманывали.

— Ложь — это всего лишь обратная сторона правды. — Ласло широко улыбнулся. — Даже если немецкий кайзер о нас еще ничего не знает — просто предположим, что мы доставим растения, необходимые в Европе, чтобы победить чахотку, от которой, кстати, умирает больше людей, чем от войн, чумы или холеры, и тогда он будет первым, кто проявит интерес к нашим заслугам.

Мортен и Ласло единодушно кивнули.

— Сегодня вечером нам, в любом случае, надо постараться произвести такое впечатление, чтобы никто не усомнился в том, что мы — посланники, — сказал Вильнев, который как раз начал полировать сапоги к праздничному ужину.

— Я покажу себя с лучшей стороны. — Ласло улыбнулся всем. — И я буду флиртовать с королевой очень скромно, как истинный посланник кайзера.

Затем они все сидели молча. Каждый был занят своими мыслями, пока Нориа не пришла за ними, чтобы провести на ужин с королевой.

— Я забыла прежде сказать вам кое-что важное, и, я думаю, вы были слишком взволнованы, чтобы это заметить. Но сейчас вы весь вечер проведете с премьер-министром.

— Вы говорите загадками, Нориа. — Ласло подбадривающе улыбнулся ей.

— Вы не в коем случае не должны смотреть на левую руку премьер-министра, — очень серьезно сказала Нориа.

— А почему мы не должны на нее смотреть? — спросил Ласло и при этом подошел ближе к Пауле.

— Ну, Раинилаиаривуни родился 30 января 1828 года, в день, который считался настолько роковым, что всех детей, рожденных в этот день, сразу же убили или бросили умирать.

Паула судорожно сжалась. Хотя она и была полна решимости почитать традиции и обычаи этой страны, это показалось ей просто варварством и разозлило ее. Ее шрам начал ныть, будто хотел напомнить о том, что Паула потеряла. Она попыталась успокоиться, но не смогла удержаться от того, чтобы не перебить Нориа.

— Но такие ужасные вещи больше не происходят на Мадагаскаре, не так ли?

Нориа опустила голову, и Паула вспомнила, что Нориа выросла у миссионеров. До этого момента Паула считала, что у детей в домах для сирот нет родителей, но о том, что это могут быть выброшенные дети, она даже и не думала.

Нориа решительно подняла голову и с вызовом посмотрела на Паулу.

— Вам этого не понять. Вы не имеете об этом ни малейшего представления. Есть малагасийцы, которые считают, что вы, христиане, — каннибалы, потому что вы пьете кровь Христа и едите его плоть.

Ласло украдкой засмеялся.

— Но как это связано с рукой премьера?

— Его родители не хотели, чтобы его убили, как было предписано ему судьбой, и решили отрезать ему передние фаланги указательного и безымянного пальцев левой руки, чтобы отвадить от него духов, затем они его бросили. Сострадательные родственники отнесли его в миссионерскую школу к господину Гриффиту.

— И теперь у человека, который должен был умереть, шестнадцать детей, — с удовольствием констатировал Мортен.

— Наверное, его оберегали предки. Но ему не нравится, когда кто-то смотрит на его руку, так что не делайте этого. Ну а теперь нам пора.

9 Цитронелла

Andropogon Nardus произрастает в долинах Пенджаба и северо-западных провинциях Ост-Индии. Масло жидкое, бесцветное или слегка зеленоватое, имеет сильный пряный, при достаточном разрежении напоминающий мелиссу аромат.

Нориа привела их в расположенный напротив дом, который образовывал продолговатую часть L-образного дворца.

В комнате на первом этаже горело множество свечей, часть которых находилась в большой венецианской люстре, висевшей над длинным праздничным столом, остальные свечи стояли вокруг на буфетах. Так как все шкафы были оснащены зеркалами, мерцание света удваивалось, утраивалось, нет, просто размножалось, и казалось, что вся комната сверкает. Стол был накрыт белой скатертью, на нем стоял золотисто-белый фарфор, и повсюду были красные, пахнущие анисом цветы. Стены, до половины обшитые украшенным резьбой деревом, сверху покрывали японские шелковые обои со скромным бело-розовым цветочным орнаментом.

В правом углу напротив входа стояло большое зеркало с золотой рамой в стиле барокко, которое, по всей видимости, намеревалось затмить всю эту роскошь и которое, как прошептала Нориа, было подарком самой королевы Виктории.

Они были первыми гостями, и их посадили возле королевы. Ласло в черном костюме и с тростью сел рядом с королевой, Паула заняла место напротив нее, справа от нее расположился Мортен и слева — Вильнев, который в своем белом фраке сам выглядел как правитель.

Паула вдруг почувствовала смущение. Так же сильно, как ей хотелось получить эту возможность, ей не верилось, что им это удастся. И она совсем не была подготовлена к этому моменту. Дурманящий аромат цветов, мерцающий свет, который отражался в хрустальных бокалах и серебряных столовых приборах, и мысль о том, что эта ложь полностью лежит на ее совести, не давали ей покоя.

И вот в комнату вошла Ранавалуна II под руку с премьер-министром Раинилаиаривуни — так стремительно, что свечи зашипели.

Все встали и опустили головы, Паула постоянно смотрела на Нориа, чтобы видеть, что она делает.

Премьер почтительно подвел королеву к ее месту и, как английский джентльмен, подвинул ей стул. Затем, следуя его кивку, все снова присели, королева взяла веер из слоновой кости, обтянутый черным кружевом, и начала обмахиваться. Паула поняла, что разговор предстоит не из простых, так как стол был очень широким.

Внезапно стало очень тихо, слышно было дуновение ветра и жужжание насекомых перед домом.

Затем королева улыбнулась и дружелюбно кивнула своим гостям.

— Hello, welcome. What a friendly coincidence, that we celebrate this new year with newly arrived guests. This seems to me as a happy sign from the ancestors. Please enjoy your meal[4], — сказала она на английском языке практически без акцента, затем убрала в сторону веер, сложила руки, склонила голову и на малагасийском языке произнесла молитву, затем «Отче наш» на английском. После того как она закончила молиться, она снова посмотрела на гостей, улыбнулась через стол Пауле, и Паула только сейчас заметила, что затаила дыхание, и начала немного расслабляться.

Королева Ранавалуна II была такой же изящной, как и ее муж, но ее кожа была значительно темнее. Ее лицо казалось треугольным и очень напоминало Пауле гравюру на меди — печального индейца из Анд. У королевы были большие черные глаза, которые выделялись на ее лице, короткий узкий нос и красивый маленький рот, выступающий над ее покатым подбородком. Ее черные волосы были туго заплетены на затылке в два узла, как это было принято у женщин народа мерина. Она была одета в платье с кринолином, который в Европе уже давно вышел из моды, но королева выглядела в нем великолепно. Хорошо была видна ее узкая талия, и тяжелая бело-розовая тафта заставляла лицо светиться. Паула, однако, не завидовала ее кринолину, ей достаточно было корсета и турнюра.

Как Нориа им и говорила, сначала подали татао, сладкий рис, затем последовало блюдо с различными тсакитсаки, пирожки во фритюре, поджаренные морепродукты, рыба во фритюре, бананы, паприка, фаршированная рубленым мясом, фаршированные блины и рис в различных вариациях, после чего подали варангу. К этому королева велела подать французское вино, сама же пила традиционную рисовую воду.

Слева от Паулы сидел Вильнев, которого она могла точно определить на фоне всех других запахов, чего нельзя было сказать о Мортене, который сидел справа от нее.

Она была слишком взволнована, чтобы испытывать чувство голода, но, несмотря на это, попробовала некоторые блюда, чтобы не показаться невежливой. Пережевывая пищу, она думала, как ей завести разговор с королевой о земельном участке своей бабушки.

— Сейчас неподходящий момент, — услышала она голос Вильнева. Паула повернулась к нему и была удивлена, насколько близко он сидит. Откуда он может знать, о чем она думает?

— Что за обольститель!

Она проследила за взглядом Вильнева и поняла, что он говорит о Ласло, который сидел возле королевы. Привилегия, которую он получил от премьера наверняка потому, что так убедительно говорил сегодня днем.

Ласло повернулся к Ранавалуне II и приблизил к ней свое лицо, чтобы она могла рассмотреть, насколько он красив. К тому же он так проникновенно улыбался, что Паула подумала: каждый человек, независимо от того, из какого уголка земли он родом, должен быть очарован этой улыбкой, и королева действительно ответила на нее.

Мортен что-то неодобрительно пробурчал себе под нос, и Паула повернулась к нему.

— Лучше гнусный льстец, чем обольститель! — пробормотал он.

— Королева уделяет ему внимание, почему вы завидуете?

— Я ему не верю.

— Но вы поддержали его в том, что касалось нашего кайзерского обмана.

— А что нам еще оставалось делать? Мне тоже нужна поддержка королевы для того, чтобы нести слово Божье в этой стране. Но посмотрите на него!

Ласло смеялся от души, каждый за столом смотрел на него, и Паула была уверена, что ему все завидуют.

— Что за ребячество! — тихо сказал Вильнев.

— Но вы сами выбрали его в ассистенты, не так ли? — спросила Паула.