Беар Гриллс – Призраки пропавшего рейса (страница 11)
Но было еще кое-что, ради чего он сюда пришел. И это кое-что было самым пугающим.
Он вытащил из-под пюпитра потертый стальной ящик и на мгновение задержал взгляд на выбитых на крышке инициалах: У. Э. Джегер. Уильям Эдвард (Тед) Джегер. Военный сундучок его деда, который он подарил Джегеру незадолго до своей смерти.
Под нарастающий в первых аккордах крещендо «Реквием» Джегер мысленно вернулся в те времена, когда дедушка Тед тайком приводил его к себе кабинет, где позволял сделать затяжку-другую из трубки и насладиться быстротечными, но драгоценными минутами общения, копаясь вот в этом самом сундучке.
Трубка дедушки Теда, которую тот, казалось, никогда не вынимал изо рта. Запах табака и виски. Он представил витающие в воздухе и озаренные светом настольной лампы мягкие, невесомые кольца табачного дыма, время от времени выпускаемые его дедом.
Щелкнув замками, Джегер откинул тяжелую крышку сундучка. Сверху лежала одна из любимых вещей — папка с документами и выцветшими красными буквами на кожаной обложке: «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО». И чуть ниже: «Командир Специального подразделения связи взаимодействия № 206».
Джегера всегда удивляло то, что содержимое папки совершенно не соответствовало многообещающей обложке.
Внутри находились списки радиочастот времен Второй мировой, диаграммы основных средних танков, копии чертежей турбин, компасов и двигателей. В детстве его все это завораживало, но, повзрослев, Джегер понял, что в папке нет ничего, что подразумевало бы чрезмерную секретность.
Казалось, что дедушка сложил в папку то, что могло бы заинтересовать подростка, одновременно не выдав ничего по-настоящему ценного.
После смерти деда Джегер пытался наводить справки о Специальном подразделении № 206, исследовать его историю. Но он ничего не нашел. Государственные архивы, Имперский военный музей, адмиралтейство. Подразделение не упоминалось ни в одном из архивов, которые должны были сохранить хоть какие-то записи, пусть даже только журналы боевых действий.
Выглядело так, будто Специального подразделения связи взаимодействия № 206 никогда не существовало. Как если бы это была какая-то призрачная рота.
А затем он кое-что нашел.
Хотя, вернее, это сделал Люк.
Его восьмилетнего сына содержимое сундука зачаровало так же, как когда-то его самого. Тяжелый офицерский кинжал прадедушки, его потрепанный берет, помятый железный компас. И однажды сын докопался до самого днища сундучка и нашел то, что так долго оставалось спрятанным.
Именно этим Джегер теперь и занимался, лихорадочно выгружая на пол все, что лежало внутри. Тут было очень много нацистских сувениров: бляха эсэсовской дивизии «Мертвая голова» с ее эмблемой — черепом с застывшей загадочной улыбкой, кинжал «Гитлерюгенд» с портретом фюрера на рукояти, галстук «Вервольфа» — организации сопротивления закоренелых нацистов, пытавшейся сражаться даже после того, когда война как таковая была окончена.
Джегеру казалось, что подобных предметов в сундучке слишком много, и порой он задавался вопросом: не чрезмерно ли сблизился с нацистским режимом его дед? Чем бы он ни занимался во время войны, он мог каким-то образом оказаться в опасной близости от зла и мрака. Не просочилось ли это зло в него, тем самым предъявив на него определенные права?
Джегер в этом сомневался, но ему так ни разу и не удалось завести с дедом разговор на эту тему. А потом его дед скоропостижно скончался.
Он на мгновение задержал взгляд на книге, о которой напрочь забыл. Это был редкий экземпляр «Манускрипта Войнича» — богато иллюстрированной средневековой рукописи на неизвестном загадочном языке. Как ни странно, эта книга всегда украшала своим присутствием кабинет его деда и досталась Джегеру вместе с содержимым сундучка.
Это была еще одна загадка, о которой ему не довелось поговорить с дедом. Откуда это увлечение средневековым манускриптом неизвестного происхождения и содержания, проникнуть в которое не представлялось ни малейшей возможности?
Джегер вынул тяжелую книгу, обнажив двойное деревянное днище, встроенное в сундучок. Он не знал, оставил ли дед этот документ случайно или преднамеренно, в надежде, что когда-нибудь внук обнаружит этот тайник.
Как бы то ни было, но он лежал здесь, среди множества военных сувениров, хотя ему пришлось ждать своего часа три десятилетия, если не больше.
Джегер сунул пальцы под доски, нащупал защелку и распахнул потайное отделение. Пошарив внутри, он извлек из него толстый пожелтевший конверт. Несколько мгновений он смотрел на свою находку, и руки, сжимающие конверт, заметно дрожали. Какая-то часть его категорически не хотела в него заглядывать. Но другая, гораздо бóльшая, знала, что он должен это сделать.
Он извлек отпечатанный на пишущей машинке и сколотый скобками документ. С тех пор как он видел его в последний раз, совершенно ничего не изменилось. Крупным готическим шрифтом, так характерным для гитлеровского нацистского режима, на первой странице было написано:
Джегер практически не знал немецкого, но с помощью немецко-английского словаря ему удалось перевести надпись с обложки документа. Слово
Чуть ниже было напечатано:
Еще ниже стояла дата, в переводе не нуждавшаяся: 12 февраля 1945 года.
И наконец:
Поиск не принес никаких результатов.
Нигде в эфире не существовало ни единой ссылки, ни одного упоминания.
Дальше Джегер в своем расследовании продвинуться не успел, потому что вскоре после этого на него опустилась тьма, за которой последовало бегство на Биоко. Но ему было совершенно ясно, что у него в руках находится документ необычайной важности. Во всяком случае, он был таковым во время войны и каким-то образом попал в руки его деда.
Тем не менее Джегера подстегнула вторая страница. Именно она заставила его, покинув Лондон, примчаться в Уилтшир, в свое заброшенное семейное гнездо.
Его одолевали мрачные предчувствия, и он с тяжелым сердцем перевернул страницу.
С титульного листа на него смотрел отпечатанный черной краской символ, резко контрастирующий с пожелтевшей бумагой. Джегер почувствовал, что у него идет кругом голова. Как он и опасался, память его не подвела и не сыграла с ним шутку.
Темный символ представлял собой стилизованного орла, изображенного стоящим на хвосте. Крылья птицы были расправлены в стороны под изогнутым клювом, а когти сжимали округлую сферу, исчерченную не поддающимися расшифровке знаками.
Глава 10
Джегер сидел за кухонным столом, невидящим взглядом уставившись в пространство перед собой.
Перед ним были разложены три фотографии. На одной было тело Энди Смита с глубоко вырезанным на его левом плече кровавым символическим орлом, вторая представляла собой снимок этого же символа с внутренней обложки документа об «Операции Оборотень», который Джегер сделал своим смартфоном.
На третьем снимке были запечатлены его жена и ребенок.
Во время службы в армии Джегер не считал себя человеком, пригодным к семейной жизни. Долгий и счастливый брак плохо сочетается с жизнью спецназовца. Каждый месяц перед ними ставили новую задачу, бросая их то в сожженную солнцем пустыню, то во влажные джунгли, то в скованные льдом горы. Для длительных ухаживаний у него просто не было времени.
Но затем произошла досадная случайность. Во время затяжного прыжка над африканской саванной парашют Джегера раскрылся не полностью. Ему повезло, и он выжил, хотя и провел несколько долгих месяцев в больнице со сломанным позвоночником. И, хотя он прилагал все усилия к тому, чтобы встать на ноги и вернуть себе былую форму, его дни в спецназе уже были сочтены.
Именно в это время — а его восстановление растянулось на целый год — он и встретил Руфь. Она была на шесть лет моложе, и их познакомил общий друг. С самого начала их отношения не заладились. Руфь училась в университете и была всей душой предана делу сохранения дикой природы и окружающей среды. По какой-то неизвестной причине она решила, что Джегер является ее полной противоположностью.
Что касается Джегера, то он решил, что влюбленная в природу девушка не может не презирать такого солдафона, как он, пусть даже и принадлежащего к элитному подразделению. Их общение представляло собой смесь его ядовитого юмора и ее раздражительности, помноженной на удивительную красоту. Им все больше нравилось общество друг друга… а оттуда оказалось рукой подать до влюбленности.
Со временем они обнаружили, что кое-что их все же связывает. Этой общей чертой оказалась страстная любовь к дикой природе. Ко дню их свадьбы, шафером на которой был Энди Смит, Руфь была уже три месяца беременна Люком. Рождение сына и последовавшие за этим месяцы и годы позволили им пережить чудо осознания того, что они привели в этот мир мини-версию их обоих.