Беар Гриллс – Грязь, пот и слезы (страница 11)

Разница между страхом в Итоне и испытаниями в начальной школе заключалась в том, что здесь мне не приходилось встречаться один на один с этим демоном.

В Итоне мы держали оборону вместе с товарищами.

И каким-то образом все эти несчастья только укрепляли мой дух.

В конце концов все это мне надоело, и я решил во что бы то ни стало научиться защищаться.

Глава 19

Я поспешил записаться в секции карате и айкидо прямо в Итоне и полюбил особенности этих боевых искусств – сосредоточенность, чувство товарищества, а главное, овладение искусством борьбы, в которой против силы применяются хитрость и технические приемы.

Занятия меня страшно увлекали. Чтобы успешно овладеть этими видами борьбы, требовалось время и мотивация, а принимая во внимание охотничий рог, мотивация у меня была более чем основательная.

Вместе со мной в секции стали ходить и несколько моих товарищей. Сначала все они казались более подходящими, чем я, более сильными и гибкими, более плотного и крепкого телосложения, но через несколько недель они стали от меня отставать.

Порой, особенно зимой, очень трудно было заставлять себя в воскресенье вечером, когда остальные ребята играют в настольный теннис или смотрят телевизор, выходить в темный двор и тащиться в спортивный зал, где тебя два часа колотит ненормальный тренер.

Но я упорно продолжал ходить на занятия; для меня они стали чем-то вроде наркотика: я пристрастился к боевым искусствам, и очень рад, что занимался этим.

Однажды летом меня в составе команды каратистов Великобритании взяли в Японию. Это была мечта, ставшая явью.

Помню, мама провожала меня, и я взволнованно махал ей на прощание. Я был аккуратно одет в блейзер с галстуком, с пришитым к лацкану значком моей команды.

Там было полно ребят со всей Англии, занимавшихся карате, – никого из них я не знал.

Я сразу заметил, что они старше, крепче и смелее меня, и немного испугался. До Японии надо было так долго добираться!

Я тяжело вздохнул и уселся в уголке, чувствуя себя маленьким и жалким.

В нашей делегации были специалисты по борьбе карате самого разного типа – от лондонских таксистов до профессиональных бойцов. (Единственный выпускник Итона, попавший в команду, был Рори Стюарт, член парламента, который впоследствии прославился своим эпическим пешим переходом через Афганистан, а также тем, что в возрасте тридцати лет управлял одной из провинций оккупированного Ирака.) «Хорошенькая будет поездка», – уныло подумал я.

Но мне нечего было бояться, ребята сразу взяли меня под крылышко как самого юного члена команды, и посещение Токио для впервые уехавшего так далеко от дома подростка стало увлекательнейшим путешествием.

Нас отвезли в горы неподалеку от Токио, где разместили в тренировочном лагере.

Там мы стали обучаться и тренироваться под руководством сэнсэя Яхары, одного из самых уважаемых мастеров карате в мире. Ночью мы спали на полу в маленьких японских домиках, а днем занимались борьбой – настоящей и жестокой.

Тренировки были намного серьезнее тех, которыми мы занимались дома. Если мы допускали хоть малейшую ошибку в позе или стойке, то сразу получали сильный удар бамбуковой палкой дзё.

Мы быстро приучились даже в утомленном состоянии правильно вставать в стойку.

Вечером, после окончания тренировок, я спускался на две мили ниже по склону горы к маленькому домику у дороги, покупал хлеб, что-то вроде сладкого молочного кекса, и медленно съедал его по дороге в лагерь.

Затем я купался в горячем вулканическом ручье, давая расслабиться натруженным мускулам. И мне все это ужасно нравилось.

Потом мы вернулись в Токио, чтобы ехать домой, в Англию, и посмотрели там неофициальные тренировочные бои двадцати лучших бойцов в мире карате. Зрелище было захватывающим. Стремительным, порой жестоким, но при этом в движениях угадывалась какая-то поэзия.

Я еще больше «заболел» этим видом боевого искусства.

«Когда-нибудь я тоже стану таким мастером», – мечтал я.

Никогда не забуду переполнявшие меня гордость и ликование в тот день, когда меня наградили черным поясом.

До этого момента я тренировался целых три года, по четыре-пять раз в неделю.

Наконец наступило время сдавать последние экзамены, и мама приехала посмотреть на меня. Вообще ей не нравилось видеть меня во время боя, в отличие от моих друзей по школе, которые обожали бои, и чем больших успехов я добивался, тем больший восторг им доставляли эти бои.

Но у мамы была одна странная привычка.

Вместо того чтобы стоять на балконе, выходящем в спортивный зал, она устраивалась внизу, среди тех, кто хотел лучше видеть все происходящее на площадке.

Только не спрашивайте меня почему. Она-то ответит, что не выносит, когда меня бьют. Но я никогда не мог понять, почему она не оставалась снаружи зала, если ей так тяжело это видеть.

Я уже знал, что логика часто отсутствует в поступках моей мамы, зато ее сердце было полно любви и заботы, которыми светились ее глаза.

Так или иначе, но это был великий день. Я исполнил все положенные упражнения, после чего настало время для кумите – часть борьбы за право носить черный пояс.

Судить бой вышел сэнсэй Еноеда, европейский мастер. Я был возбужден и напуган – в очередной раз.

Бой начался.

Мой противник (первоклассный регбист из соседнего колледжа) и я обменивались толчками, блоками и ударами, но настоящий прорыв к победе пока никто не совершил.

Внезапно я оказался зажатым в углу и инстинктивно (или от отчаяния) нагнулся, круто повернулся вокруг своей оси и угодил стремительным ударом кулака прямо в голову противника. Он рухнул на пол.

Это было очень плохо. Такой исход показывал, что я в плохой форме и не держу себя в руках.

А главное – твоя задача не сбить противника с ног, а победить с помощью ударов, едва касающихся его тела, совершенных с такой стремительностью и техникой, которые ударяют, но не причиняют повреждений противнику.

Я поморщился, извинился и помог противнику подняться. Затем я посмотрел на сэнсэя Еноеду, ожидая увидеть осуждение, но вместо этого был встречен восхищенным взглядом. Он был похож на мальчика, которому вручили неожиданный подарок. Я понял, что ему, как бойцу, пришелся по душе мой выпад, и, следовательно, я выдержал экзамен и заработал черный пояс.

Никогда я не испытывал такой гордости, как в тот день, когда наконец-то получил черный пояс – ведь я уже имел желтый, зеленый, оранжевый, красный, коричневый и прочие цветные пояса. И я добился этой чести собственными силами и тяжким трудом – черный пояс невозможно приобрести за деньги.

Помню, наш инструктор сказал мне, что в боевых искусствах главное не пояса, а дух; и я с ним полностью согласен… но в ту ночь я не мог заснуть без моего черного пояса.

Да, чуть не забыл сказать! С этого момента меня перестали травить и запугивать.

Глава 20

К концу пребывания в Итоне я стал одним из самых юных каратистов, награжденных черным поясом 2-й дан, а это более высокий ранг, чем черный пояс.

Я начал заниматься и айкидо, что мне очень нравилось из-за большего количества приемов захвата и бросков. Хотя меня, подростка, восхищала физическая сторона карате.

После колледжа и во время службы в армии я перестал тренироваться карате каждую неделю, в основном потому, что после армейских занятий я возвращался слишком уставший. Перспектива очередных соревнований казалась мне достаточно далекой, чтобы поддерживать себя на прежнем уровне. Вместо этого я при каждой возможности старался заниматься ниндзюцу, айкидо или йогой, чтобы поддержать спортивную и боевую форму. В этих искусствах физическая сила применяется гораздо меньше, чем в карате, но для совершенного овладения ими требуется целая жизнь (жизненный путь). И пока что я нахожусь в самом начале этого пути.

А ведь все это началось с устрашающего рева охотничьего рога и последовавших за ним усиленных тренировок в субботние вечера.

Пожалуй, стоит рассказать еще одну историю из школьных лет, связанную с карате, – как я заработал сомнительную славу, врезав по мошонке будущему убийце.

Одновременно со мной в Итоне учился непальский принц Дипендра, которому тоже нравилось карате. Мы часто тренировались вместе и подружились, хотя порой он вел себя довольно странно.

Однако в бою с ним мне следовало проявлять некоторую почтительность – как-никак он был членом королевской семьи и в своей стране считался едва ли не богом.

Вместе с тем во время боя Дипендра внушал настоящий ужас своими угольно-черными усами и длинными, стянутыми в хвост волосами, к тому же он отличался буйным нравом, был старше и сильнее меня. Поэтому я считал себя вправе сражаться с ним изо всех сил.

Так вот, во время одного из боев я выбросил руку вперед, целясь ему в живот, но рука срикошетила и со всей силой угодила ему прямо в мошонку.

Ужас!

Мои глубокие извинения ему не помогли, и он целую неделю едва переставлял ноги.

Он возвратился к себе на родину и лет через десять окончательно потерял рассудок. Однажды, во время семейной ссоры под влиянием наркотиков и алкоголя, принц впал в такую ярость, что застрелил почти всех членов королевской семьи, которые сидели за столом.

Это был самый черный час для королевства Непал.

Глава 21

Занятия карате открыли передо мной великолепные перспективы развития и укрепления моих физических данных, – меня возбуждал этот вызов.