Беар Гриллс – Грязь, пот и слезы (страница 10)

Я еще не заснул и случайно увидел, как девочка внимательно нас рассматривает, и вдруг она упала прямо на меня и прижалась губами к моему рту. В тринадцать лет я понятия не имел, что можно одновременно целоваться и дышать, поэтому вскоре я оттолкнул ее и стал судорожно глотать воздух. Она посмотрела на меня как на ненормального и убежала.

Но, выскочив из зала, наткнулась прямо на своего отца, который делал ночной обход, и, конечно, сочинила, что мы заманили ее в зал и что я попытался ее поцеловать!

Это было, как я сказал, последней каплей.

Меня и еще нескольких участников большинства наших лихих проделок вежливо попросили «оставить школу».

Но поскольку все это произошло в конце летнего семестра, не успели нас «исключить», как вскоре вызвали обратно. Родители провинившихся устроили совместный совет и пришли к выводу, что лучшим наказанием будет заставить нас провести в школе целую неделю летних каникул за учебниками по латыни.

И это дало желанные результаты.

Лично я это воспринял как истинное несчастье. И, навсегда покидая начальную школу, я принял твердое решение, что моим детям никогда не придется против желания уезжать для учебы из дома и что я сделаю все от меня зависящее, чтобы они росли, не зная страха.

Наверное, в бесплатной школе было бы не хуже, размышлял я.

Уж во всяком случае, там я не столкнулся бы с распутными директорскими дочками, которые наябедничали бы на меня.

Глава 17

Итонский колледж известен как лучшее учебное заведение в мире, поэтому учиться там престижно и немного страшно.

Но, как и всегда в жизни, здесь все зависит от тебя самого.

Лично мне действительно приходилось туго, но, с другой стороны, Итон помог мне сформироваться.

В отличие от многих привилегированных школ Итон ближе к университету, чем к колледжу. Там тебе предоставляют большую свободу – в том случае, если ты показал себя заслуживающим и достойным этой свободы. Мне этот подход нравился, поскольку позволял заниматься теми предметами, которые мне легко давались.

Но это было потом, а сначала…

Для нервного тринадцатилетнего мальчика Итон должен быть довольно внушительным и грозным заведением.

Я одновременно испытывал волнение и страх.

(Впоследствии благодаря множеству экспедиций и приключений я привык к такому смешению эмоций, но тогда впервые оказался в их власти.)

К счастью, я не единственный явился в колледж в таком состоянии. На самом деле мне очень повезло, что я оказался в окружении интереснейших личностей, что сыграло решающую роль в моем взрослении.

Я очень быстро обзавелся отличными товарищами, которые до сих пор остаются самыми близкими мне друзьями. Ведь это была дружба, завязавшаяся, так сказать, в траншеях, а ничто так крепко не сплачивает людей, как совместное сопротивление наглым задирам или спасение бегством.

Поразительно, каким маленьким и незначительным чувствует себя в Итоне новичок. Старшие ребята кажутся ему богами, сказочными гигантами.

Эти гиганты уже бреются, занимаются мастурбацией, их буквально распирает от гормонов, играющих в их крови.

В каждом «доме» живут пятьдесят мальчиков всех возрастов, от тринадцати до восемнадцати.

Новички по очереди приглашаются в общую комнату старших ребят (библиотеку), где их принуждают выполнить некий ритуальный обряд, представляющий собой плод странных и извращенных фантазий старших учеников.

Я оказался одним из первых. Как выяснилось позже, это было очень удачно – старшие ученики еще не вошли во вкус. Я отделался довольно легко – меня заставили только поцеловать бутылку с молоком.

Поскольку до этого я целовался только однажды (я имею в виду дочку директора школы, что было сущим кошмаром), мне не удалось продемонстрировать на этой бутылке особое искусство. Старшим скоро наскучило на меня смотреть, и меня отпустили, снисходительно приняв в свое сообщество.

Освоился я довольно скоро и, к счастью, скучал по дому гораздо меньше, чем в начальной школе. Располагая свободным временем и правом использовать его согласно своим «интересам», я понял, что вполне могу снова заняться своими любимыми приключениями.

С двумя самыми близкими товарищами мы забирались на могучие дубы на территории кампуса, находили обезьяньи тропы по ветвям, перелетая с дерева на дерево по воздуху, не спускаясь на землю.

Это было невероятно увлекательно и здорово.

Вскоре мы оборудовали на вершине одного из могучих дубов настоящее логово Робин Гуда с качелями из ветвей, разными блоками для подъема и балансирами для ходьбы по толстым ветвям.

Мы переходили на другой берег Темзы по высоким перекладинам над железнодорожным мостом, сооружали плоты из старых плит полистирола и даже спустили на воду старую ванну, намереваясь отправиться в ней в плавание по реке. (К сожалению, ванна почти сразу пошла ко дну, поскольку в нее поступала вода через сливное отверстие. Урок на будущее: проверяй лодку, прежде чем отправиться в плавание по большой реке.)

Мы подглядывали за хорошенькими французскими девушками, работавшими на кухне, и даже устроили на крыше наблюдательные пункты, откуда следили за ними, когда они возвращались после работы. Несколько раз мы пытались с ними заговорить, но безуспешно.

Помимо разных проказ и развлечений, приходилось много заниматься учебой и еще одеваться в нелепый наряд, в который входили фрак и жилет. Я терпеть его не мог и ухитрялся быстро придавать ему обтрепанный, мятый вид. С тех самых пор во мне укоренилась привычка небрежно относиться к любой приличной одежде. Благодаря этому я заработал от заместителя директора прозвище Скаг. На итонском сленге это приблизительно означало «человек неряшливого вида и не имеющий авторитета».

Глава 18

Школьные порядки запрещали нам пренебрегать своим внешним видом, и, даже если мы собирались просто заглянуть в соседний городок Виндзор, мы обязаны были надевать блейзеры и галстуки.

Из-за этого мы становились жертвами насмешек со стороны местных ребят, которые находили истинное удовольствие в том, чтобы избить итонских «франтов».

Однажды в Виндзоре я зашел по малой нужде в туалет «Макдоналдса», который находился позади строения у лестницы. Не успел я расстегнуть молнию, как дверь распахнулась, и вошли трое парней весьма грозного и агрессивного вида.

Обнаружив одинокого тщедушного и «наглого франта» из Итона, они просияли, как золотоискатели, наткнувшиеся на крупный самородок, и я сразу понял, что попался. (Мои товарищи ждали меня наверху, да и вряд ли смогли бы мне помочь.)

Я попытался выскользнуть, но парни оттолкнули меня к стене и расхохотались. Затем они начали обсуждать, что со мной сделать.

– Засунуть его башкой в унитаз, – предложил кто-то.

«Ну, в Итоне это со мной уже проделывали», – подумал я. Так что это меня не пугало.

Потом кто-то предложил сначала туда испражниться.

Это меня уже встревожило.

Затем поступило убийственное предложение:

– Давайте побреем ему лобок!

Нет большего унижения для подростка, чем допустить, чтобы посторонние узнали, что у него отсутствует этот признак возмужалости, как это было у меня.

Это решило дело.

Я внезапно набросился на своих обидчиков, одного отпихнул к стенке, другого в сторону, выскочил в дверь и помчался со всех ног. Они кинулись за мной, но, влетев в «Макдоналдс», я сразу оказался в безопасности.

Мы с друзьями ждали внутри, пока не убедились, что эти разбойники ушли. Потом осторожно, крадучись, вернулись по мосту в школу. (Думаю, мы прождали больше двух часов. Страх заставляет проявлять большое терпение.)

Много неприятностей доставлял нам, младшим ребятам, шестиклассник из нашего «дома». Хотя он был настоящим бандитом, я не стану упоминать его имя, ведь сейчас он, возможно, респектабельный женатый человек и бизнесмен. Но в те времена это был злобный, агрессивный парень с могучими мускулами, на которых выступали тугие жилы, кроме того, у него были маленькие бешеные глазки.

А нанюхавшись клея, он становился просто ненормальным.

У него была мерзкая привычка объявлять о том, что он вступил на тропу войны, оглушительным ревом в добытый где-то настоящий охотничий рог.

Одно время он выбрал себе в жертвы меня и Эдда, моего товарища из соседней комнаты, и, как только раздавался этот страшный рев, мы понимали, что пора смываться.

Помню однажды, услышав этот сигнал, мы с Эддом влетели в мою комнату и стали лихорадочно искать, куда бы спрятаться. Мы залезли в шкаф, скорчились там и молились Богу, чтобы он нас не нашел.

Рев рога все приближался, наконец дверь комнаты с грохотом распахнулась, и… настала тишина.

Мы боялись вздохнуть, а этот тип рыскал по комнате, тяжело дыша и бормоча проклятия.

Через какое-то время он прекратил переворачивать все вверх дном. Затем мы услышали, как он подошел к шкафу. Снова тишина.

Затем дверца резко распахнулась, и мы увидели своего мучителя с налитыми кровью глазами.

Мы закричали.

Он схватил нас за головы и сильно стукнул друг о дружку, отчего у нас потемнело в глазах. Несколько минут он швырял нас из угла в угол, а под конец применил к нам прием, который едва не вывихнул мне плечо.

Скоро ему это наскучило, и напоследок он пнул нас ногой, любезно объяснив, что это был прием ниндзя, после чего удалился.

И так изо дня в день. То преследование со стороны нашего главного мучителя, то тебя окунали головой в сортир, то отрывали от пола, держа за спортивные трусы, то прибивали вешалку для одежды к двери со стороны коридора…